Тут же поспешно засунув руки глубоко в карманы, втянув голову в плечи и ссутулившись, я попытался пробраться через прибывающую и прибывающую толпу к Ирине. Но не тут-то было. Толпа сплоченно стояла плечом к плечу, и пробраться сквозь неё было затеей практически бесполезной и бесперспективной.

Я видел, изредка высовываясь над толпой, как взволнованно переговаривается Ирина с водителем, который явно предлагал ей подойти к милиции и узнать все, что происходит в её подъезде, но она отрицательно мотала головой и удержала его, когда он, непонимающе пожав плечами, сделал попытку пойти сам разузнать хоть что-то.

Несколько успокоившись, заметив, что Ирина не собирается выходить из машины, я поменял тактику, и стал огибать толпу, чтобы подойти к её машине, не спуская глаз с Ирины. Но тут что-то тревожное произошло возле подъезда, потому что она вдруг вся напряглась, насторожилась, вытянула и без того длинную лебединую шею и стала пристально всматриваться во что-то с выражением ужаса на лице.

Еще не видя из-за спин, что там, возле подъезда, происходит, я рванулся к ней, но было поздно, Ирина отставила колебания, о чем-то взволнованно переговорила со своим спутником, вышла из машины и решительно направилась к милицейскому оцеплению. Я растерянно и беспомощно оглянулся на подъезд и увидел, что оттуда вынесли на носилках тело, небрежно прикрытое клетчатым пледом, сквозь который проступали темные кровавые пятна.

Я понял, что подумала Ирина, наверняка узнавшая свой шотландский плед. Перехватить, остановить её, объяснить, что под пледом не Сергей, я никак не успевал. Она уже стояла возле милиционера в оцеплении и показывала ему паспорт, что-то объясняя. Тут же её подвели к группе милиционеров и штатских возле подъезда. Она и там показала паспорт, сверив данные, её немедленно подвели к носилкам, осторожно отвернув край пледа с лица убитого, загородив носилки от толпы спинами, и я увидел, как Ирина просветлела лицом, облегченно вздохнула, даже слегка улыбнулась, тут же, понимая неуместность, прикрыв улыбку носовым платком, и отрицательно покачала головой.

Ирину о чем-то оживленно расспрашивали милиционеры, она явно задерживалась с ответами, растерянно мялась, милицейские чины переглядывались, и я понимал, что мне нужно что-то срочно предпринимать: сейчас её уведут для подробного допроса в квартиру, или, скорее всего, отвезут в отделение. Мои опасения подтвердил водитель Ирины, который протолкался к ней и стал о чем-то активно объясняться с милицией, высказывая претензии и показывая на часы. Его вежливо выслушали, попросили документы, тщательно проверили, что-то записали, что-то сурово и категорично объяснили, после чего он развел руками, немного виновато попрощался с Ириной и послушно пошел к своему «мерседесу», сел в него и уехал.

Иру увели в подъезд, наверняка в квартиру, а я так ничего и не придумал. Да и что я мог придумать? Ментов вокруг было больше, чем кильки в консервной банке. Оставлять её в руках милиции было нельзя. Менты быстро поймут, что она темнит, что-то недоговаривает, как следует прижмут её, и она «поплывет». Что-то сделать я был просто обязан. Но что? Не бросаться же с оружием на ментов. Пока я решил посидеть в машине, чтобы не мозолить глаза набившимся во двор ментам, и подумать.

Когда я уже садился в «БМВ», мое внимание привлекли три машины, медленно въехавшие одна за другой во двор, и скромненько припарковавшиеся в стороне. Из них никто не выходил. Сквозь тонированные стекла не было видно пассажиров, но три новенькие «девятки» вызвали у меня определенные ассоциации. Я поискал глазами и нашел так и оставшиеся на месте те две, ключи от которых были у меня в кармане. Никогда в жизни у меня не было столько машин в кармане.

Вновь прибывшие «девятки» я рассматривал с интересом. Мне было любопытно, что же предпримут братки. В том, что это приехали именно они, я ни на мгновение не сомневался.