Вот только как они успели узнать о том, что здесь произошло? Каким-то образом передали запертые мной в сортире бандиты, или уже сообщили менты? Надо было тех бандитов, запертых в сортире, обыскать тщательнее, у кого-то мог остаться мобильник, при современных видах связи из гроба можно позвонить в ресторан и заказать ужин с доставкой.

Черт! Что за жизнь?! Все перепуталось, сдвинулось, перемешалось. Порой уже не знаешь, кого больше надо бояться: братвы, или ментов. Впрочем, в моей ситуации вопрос как раз предельно ясен — я должен был одинаково остерегаться и тех и других.

Сидел я в машине, уставясь на бандитские «девятки», из которых так до сих пор никто не показался, а сам лихорадочно соображал, пытаясь изобрести способ, как высвободить Ирину. Оставлять её в руках милиции никак нельзя. Во-первых, нет никакой гарантии, что из их рук она не перейдет прямиком в руки бандитов, а во-вторых, в любом случае, учитывая все обстоятельства, вряд ли её отпустят вот так запросто, за здорово живешь. Сейчас, или чуть позже, из неё вытрясут телефоны и адрес места работы мужа. Потом потребуют представить его самого пред свои светлые очи, а если он не появится, возьмутся трясти Ирину. И нет никаких гарантий, что если на неё соответствующим образом поднажмут, она не расскажет все, что знает. Одним словом, если её увезут в милицию, а там задержат, а это уже стало ясно, как дважды два, то оттуда высвободить её будет непросто, в лучшем случае, мы потеряем те самые три дня, на которые её могут задержать в соответствии с законом, поскольку удовлетворить любопытство следователей в том объеме, о котором они мечтают, она вряд ли захочет. У нас этих трех дней не было.

Все решилось само собой.

Возле подъезда произошло какое-то движение, милиционеры оттеснили в сторону любопытных, подогнали «автозак», спецмашину для перевозки заключенных, и пару милицейских легковушек, любопытных оттеснили подальше, и я понял, что сейчас начнут выводить задержанных бандитов, а скорее всего следом за ними и Ирину, беседу с которой наверняка продолжат в отделении. Внизу всем руководил какой-то майор, переговаривавшийся по рации с находящимися в здании, согласовывая действия. Надо было срочно что-то предпринимать.

Но все, что я пока придумал, а вернее предпринял, это на всякий случай напялил на себя милицейский плащ и фуражку, пистолет положил в карман, а на колени автомат, передернув затвор, и сняв его с предохранителя.

Я ещё не знал, что буду делать, но точно знал, что что-то сделать необходимо. И сразу же перестал напрасно ломать голову. Это было опять как на войне, когда вместо того, чтобы лихорадочно искать выход, и в конце концов ухватиться за последнюю, самую безумную мысль, нужно просто предоставить подсознанию самому поработать. Как правило, инстинкт самосохранения в последний момент толкал в нужную сторону.

Но события возле дома приняли совершенно непредсказуемый поворот. Как только из подъезда начали выводить задержанных бандитов, в «девятках» произошло какое-то движение. Из них вылезли, как по команде, по четыре человека из каждого автомобиля, одинаковые, как тридцать три богатыря, в кожанках, «адидасовских» шароварах и кроссовках. Один из них, старший по возрасту, и судя по тому, как он распоряжался, по положению, остался возле машин, дверцы в которых были приоткрыты, а остальные, разделившись на две группы, двинулись к толпе зевак, огибая её с двух сторон.

За ними наблюдал оставшийся у машин старший.