Ира все поняла, смущенно отвела взгляд и громко заявила:

— Я тоже хочу кушать и с удовольствием съем бутерброды с маргарином, и с чем угодно.

И победно весело посмотрела на меня.

Хозяин ушел на кухню, а я моментально бросился обследовать окна однокомнатной квартиры. Вид из окна был отвратительный: внизу стояли кучи машин, все было оклеено желтыми лентами, обозначавшими ограждение, подъехала крытая машина со спецназом, из которой выпрыгивали бойцы в камуфляже, масках и с автоматами. Добавилось и милицейских машин, появились «скорая» и пожарная машины. Зевак удалось оттеснить от дома довольно далеко, от подъезда отъехала перевозка, наверное, повезли трупы. Следом уехал «автозак» в сопровождении машины с мигалкой, зачем сопровождение непонятно, вряд ли после такой яростной перестрелки кто-то из выведенных из квартиры бандитов остался жив.

Значит, все же кого-то удалось задержать. Возле нашего подъезда копошились несколько человек, колдуя около металлических дверей, вокруг них стояли, задрав стволы автоматов вверх, глядя в окна, несколько спецназовцев. Я с трудом удержался от соблазна запустить в них чем-нибудь. И запустил бы, чтобы не тратить патроны. Толку было мало. По времени я от такой выходки мало что выиграл бы, а эти вояки могли открыть огонь по окнам, и кто знает, насколько точно они стреляют. Не хватало только, чтобы гражданских тут положили, наверняка полным-полно жильцов смотрят за происходящим из окон квартир. Не каждый день показывают во дворе бесплатное кино.

Расторопный хозяин уже принес с кухни кофе и несколько бутербродов на тарелочке. Кофе был растворимый, и по вкусу даже не кофе, а кофейный напиток. Но я героически выпил его и даже съел пару бутербродов. Ирина выпила кофе, на этот раз сумев сдержать свои эмоции аристократки.

— Ну, вы уже придумали, как уйдете отсюда? — спросил нетерпеливый хозяин, щуря свои умные маленькие глазки, увеличенные линзами, из-под седых бровей. — Вы не подумайте, я не к тому, что вы мне уже надоели как гости, помилуй бог, как можно мне надоесть? Ко мне так часто приходят гости, что я радуюсь визиту каждого таракана, не то что живых собеседников. Просто мне интересно, что можно придумать в такой, как кажется, безвыходной ситуации. А так, пожалуйста, будьте моими гостями сколько вам нужно. Вы знаете, я ведь не случайно назвал эту лестничную площадку резервацией. Здесь четыре одинаковые однокомнатные квартиры. Как видите, вполне приличные квартиры. И во всех четырех живут такие же одинокие старики, как я.

Мы не совсем одинокие старики. Наши дети купили нам, всем четверым, эти квартиры, дело в том, что они работают в одном большом банке, все вместе, и когда один из них решил это сделать, остальные сделали так же. Четверо молодых, преуспевающих людей, купили своим престарелым отцам квартиры в престижном доме, заметьте, в одном доме с ними, со своими детьми.

Только потом они позабыли, что мы живем в одном доме. Они снабжают нас деньгами, которые мы дружно не тратим, а живем на свои пенсии, они отдают нам свои старые телевизоры и холодильники, когда покупают себе новые, а они делают это часто, так что все у нас вполне современное и в рабочем состоянии. Только у них нет свободной минуточки забежать к отцам в гости и сесть поговорить с ними просто так, ни о чем. О футболе, о политике, о книгах. Да мало ли о чем ещё можно поговорить? Так много есть о чем поговорить…

Он неожиданно махнул рукой и сказал:

— Вы извините, вы не подумайте, что я жалуюсь, я все понимаю. У наших сыновей своя жизнь. У них семьи, работа, сейчас тяжелые времена, работать нужно много. Очень много. Но все же… Впрочем, у вас своих забот полно. Я думаю вот что: вы сами ничего не придумали. Я тоже ничего не могу придумать. И значит нужно собрать большой совет.

— Какой такой совет? — насторожился я.