|
Он ответил, что хочет навестить друзей. Я спросил, долго ли он там пробудет, а он ответил, что через месяц вернется обратно в Африку. У меня, понятно, закралось подозрение, что дело тут нечисто. Ведь как‑никак он пробирался в Швецию нелегально. А поскольку задним числом ничего не докажешь, я и рискнул все вам рассказать.
Валландер поднял руку:
– Давайте‑ка поточнее. Когда это было? Какого числа?
Ёргенсен наклонился вперед, поглядел на настольный календарь.
– В пятницу, тринадцатого мая. Около шести вечера.
Вероятно, так оно и есть, подумал Валландер. Это мог быть преемник Виктора Мабаши.
– Он сказал, что пробудет здесь около месяца?
– Кажись, так.
– Кажись?
– Точно.
– Продолжайте, – сказал Валландер. – И как можно подробнее.
– Ну, мы толковали о том о сем. Держался парень дружелюбно, вежливо. Но я все время чувствовал, что он как бы начеку. По‑другому не скажешь. В конце концов мы добрались до Лимхамна. Я причалил, и он сошел на берег. Деньги я получил вперед, а потому сразу развернул лодку и отплыл восвояси. И думать забыл про эту историю, да вот на днях мне попалась на глаза старая шведская газета. На первой странице там была фотография, и человек на ней будто знакомый. Он погиб в перестрелке с полицией. – Ёргенсен секунду помолчал. – С вами. Ваша фотография там тоже была.
– За какое число газета? – перебил Валландер, хотя уже знал ответ.
– Кажись, за четверг, – неуверенно сказал Ёргенсен. – А может, за следующий день, четырнадцатое мая.
– Дальше, – сказал Валландер. – В случае чего потом проверим.
– Я узнал человека на фотографии. Но поначалу никак не мог вспомнить, где его видел. Только третьего дня наконец сообразил. Когда я высадил африканца в Лимхамне, на набережной его ждал толстенный мужик. Поодаль держался, будто не хотел, чтоб его заметили. Но у меня глаз острый. Это был он. Потом я долго думал. А вдруг это важно? Ну и вот, взял себе выходной и приехал сюда.
– Вы правильно поступили, – сказал Валландер. – Я не стану заводить дело насчет нелегального въезда в Швецию. Но при условии, что вы немедля прекращаете такую деятельность.
– Уже прекратил, – сказал Ёргенсен.
– Этот африканец. Опишите его.
– Лет тридцати. Высокий, сильный, гибкий.
– Еще?
– Больше не помню.
Валландер положил ручку:
– Вы правильно сделали, что пришли.
– Может, это вовсе и не важно, – сказал Ёргенсен.
– Напротив, очень важно. – Валландер встал. – Спасибо, что пришли и все рассказали.
– Не за что. – Ёргенсен вышел.
Валландер поискал копию письма, которое направил в Интерпол, в ЮАР. Немного подумал. Потом позвонил в Стокгольм, в шведский Интерпол.
– Комиссар Валландер из Истада, – сказал он, когда на том конце сняли трубку. – В субботу, двадцать третьего мая, я посылал телекс в Интерпол ЮАР. И хотел бы теперь знать, что они ответили.
– Но в таком случае вы должны были сами получить от них ответ.
– Будьте добры, проверьте на всякий случай, – попросил Валландер.
Через несколько минут ему сказали:
– Ваш телекс, одна страница, ушел вечером двадцать третьего мая в Йоханнесбург, в Интерпол. Нам подтвердили получение.
Валландер нахмурился:
– Одна страница? Я посылал две.
– У меня перед глазами копия. Вообще‑то у сообщения как бы нет конца.
Валландер посмотрел на свой экземпляр. |