Ларионов согласился:

– «Штабист» высказал такое опасение. Теперь Купянск в руках красных и значит, он говорил правду. И нам с вами необходимо разработать операцию по выявлению агента и дезинформации штаба Ударной группы красных.

Вольский задумался. Он ведь еще осенью 1918 года подозревал, что красные могли забросить своего человека к Дроздовскому. А сейчас этот офицер мог перейти даже в штаб Добровольческой армии.

– У вас имеются соображения, господин полковник?

– У меня были подозрения еще осенью 1918 года.

– Подозрения о чем?

– Тогда я был начальником контрразведки в дивизии Дроздовского. И службу эту создавал, что называется, с нуля. В мае после захвата Ростова к нам присоединилось много офицеров. Это было удачное время, чтобы заслать к нам своего человека. Я сам бы на месте ЧК поступил бы именно так.

– И кого вы подозревали, полковник?

– Нескольких офицеров. У меня до сих пор есть их список. Никогда не выкидываю важные бумаги. Конечно, к этому времени часть из них погибла. Но есть и те, кто продолжает нести службу и повышается в чине.

– Кто же они?

– Это больше десятка офицеров, ротмистр. Первый среди них корнет, а ныне поручик, Лабунский. Я подозревал его из-за его знакомства с Анной Губельман. Хотя я быстро снял с него подозрения. Они были знакомы еще в довоенное время, когда сама Губельман была только гимназисткой. Я списал их встречу в Ростове на простую случайность.

– Поручик Лабунский? Мне знакомо это имя.

– Вы с ним встречались в августе 1918 года. После его возвращения из Екатеринодара.

– Этот случай я не забыл, господин полковник. Но сейчас я не об этом. Имя поручика Лабунского мне попадалось в сводках совсем недавно. Вспомнил! Этот тот самый офицер, на кого жаловался полковник Ряполовский!

– Ряполовский? Начальник службы тыла при штабе Май-Маевского? – спросил Вольский.

– Он самый! И он подал рапорт на самоуправство поручика Лабунского.

– Лабунский выполнил недавно важное поручение по линии контрразведки.

– Вот как? – Ларионов посмотрел на полковника. – И что это за поручение?

– Всем заправлял капитан Васильев, ротмистр. Это было его дело и касалось оно «царя Глинского».

– Так это поручик Лабунский был тем самым агентом, господин полковник?

– Он. И благодаря ему полк Миклашевского занял село Глинское. Это был хороший плацдарм для нашего наступления на город Зеньков. И что случилось, ротмистр? В чем суть жалобы Ряполовского на поручика?

– Поручик проявил самоуправство. Хотя агент красных так бы себя вести не стал. Если он не идиот.

Ларионов рассказал Вольскому суть инцидента. Полковник ответил:

– Вы правы, Антон Захарович. Но все равно его поведение меня настораживает. И особенно сейчас.

– А кто еще был в вашем списке в 1918 году, господин полковник? – спросил ротмистр. – Кроме поручика Лабунского?

– Даже наш офицер контрразведки, ротмистр.

– Вот как? – Ларионов был удивлён. – И кто же он?

– Капитан Васильев.

– Васильев? Я наблюдал за его работой. Она безупречна, хоть ранее он не имел опыта такого рода делах.

– Возможно, он имеет опыт.

– А при каких обстоятельствах он к нам попал? В контрразведку?

– Я взял его к себе.

– Вы лично, господин полковник?

– Васильев перешел на нашу сторону в Ростове. Командовал в армии Донской Советской Республики бронепоездом «Пролетарий».