Анну удивила привязанность этого человека к женщине чуждого класса…

***

Воронеж.

Губернаторская.

8 сентября.

Зотов указал на окна 4-го этажа.

– Четвёртый этаж. Там квартира, которую занимало семейство нашей мадам. В настоящее время она там одна. И к ней придёт любовник, который и представляет для нас интерес! Я задумал спектакль, который поразит воображение большевиков.

Глаза Зотова светились недобрым огнем. Он был возбужден, и это обеспокоило Штерна.

– Какой еще спектакль, Зотов? Что за новости?

– Что делать если я люблю внешние эффекты. О деле должны говорить. Говорить долго. А что есть банальное убийство из револьвера? Сейчас ежедневно так убивают сотни людей. Идет война. Бандиты ножами режут граждан на ночных улицах и это тоже банальщина.

– Нам нужен результат, Зотов. И если вы не способны…

– Вам нужна смерть Чуева? Вы получите его смерть, товарищи. За это беспокоиться не нужно. Тот человек, что пришел к этой женщине умрет.

– Дело нужно сделать быстро и без всякого шума, – сказал Штерн.

– Я все сделаю. Я все понял, товарищи. Но вам лучше в квартиру не входить, товарищи. Вы слишком мягкотелы для дела.

– Мы были на войне, Зотов.

– Я это вижу. И повторю, что вам лучше не входить в дом. Посидите здесь и подождите, пока свет не выключится. Это будет знак для вас, что дело сделано.

Зотов взял свой объёмный саквояж и улыбнулся. От этой улыбки Лабунскому стало жутко. Бывший эсер уже не мстил ни большевикам, ни монархистам. Он превратился в убийцу и его вдохновлял сам процесс убийства важного лица практически в самом сердце «вражеской цитадели»…

***

– Что скажешь? – спросил Штерн у Лабунского, когда бомбист ушел. – Ты все еще считаешь, что он сделает дело?

– Сделает, но нам с тобой может не понравиться результат.

– Лишь бы устранил Чуева.

– Я бы сам покончил с ним просто. Выстрел из револьвера, через подушку и все. Но Зотов. Похоже, торопиться не собирается.

– Как ты сам сказал, Петя, пусть революция сам пожирает своих детей.

– Нехорошая улыбка у нашего бомбиста.

– Неприятный молодой человек.

Лабунский наблюдал за домом. Больше он не отвечал на вопросы Штерна. Но тот и не требовал ответов. В квартире на 4-ом этаже горел свет. Никакого шума не было. Прошло около двадцати минут.

– Что же он так долго? – спросил поручик.

– Не знаю. Для выстрела нужно несколько секунд. Возможно, Зотов желает поговорить с жертвой и насладиться её мучениями?

– Но там странная тишина. Со стороны вполне мирная квартира. Ни одного подозрительного шума. А если он нас обманул? – Лабунский посмотрел на Штерна.

– Ты о чем?

– Если он и не собирался никого убивать. Если Зотов провокатор?

– Нет. Не может быть.

– Но свет все еще горит! Сам посмотри!

Именно в это мгновение свет погас. Это был сигнал Зотова. Дело сделано!

– Сигнал! – сказал Штерн.

– Сигнал!

– Но я думаю, нам стоит проверить работу бомбиста.

– Зачем?

– Чтобы убедиться, что Чуев мертв.

– Мне кажется, нам не стоит на это смотреть.

Проблему разрешил сам Зотов. Он как раз вышел к офицерам. В его руках были саквояж и какой-то жуткий предмет. В темноте было трудно разглядеть что это.

– Дело сделано, господа! – сказал бомбист, и те обратили внимание на «господа» вместо «товарищей».