– Вот так его нашли? – переспросил Сирио, и старческие глаза его сузились.

– Да.

– Это значит, что кто то с ним такое сделал?

В голосе Сирио послышалось рычание.

– А вы свяжитесь с береговой охраной. У них есть полный доклад.

Сирио Теставерде так и сделал. Он узнал все неприятные подробности смерти своего внука, включая разрисованное лицо и рыбу, вставленную туда, где рыбе делать нечего. Хотя много лет уже как он отказался от своего внука, позорившего честное имя Теставерде, сейчас его старческая кровь побежала горячо и быстро.

– Я отомщу за эту мерзость, – сказал Сирио тихим от негодования голосом.

– На данный момент у нас нет подозреваемых по этому делу, – официально информировал его офицер береговой охраны. – Это мог сделать кто угодно.

– Вот этот знак на его лице, он что нибудь значит? – продолжал давить Сирио.

– Он мог сам себя так разукрасить.

– Зачем?

– Может быть, он хоккейный болельщик. Они любят разрисовывать себе лица в поддержку любимой команды.

– Хоккей? Томаззо – сицилиец! Мы не смотрим хоккей. Это не для нас.

– Кажется, этот бело голубой символ – эмблема какой то франко канадской команды или что то в этом роде. Я тоже не смотрю хоккей.

Сирио Теставерде забрал оскверненное тело внука, отвез его в похоронное бюро Кингспорта, а потом отправился в Объединенный клуб рыбаков и низким страстным голосом стал говорить всем, кто был согласен слушать.

– Это проклятые канадцы сделали такое с единственным сыном моего сына. Род Теставерде прервется из за этих подонков, – бушевал Сирио.

– Канадцы? – переспросил кто то недоверчиво.

– Разве они не захватывают наши суда? – продолжал наступать Сирио.

С этим согласились.

– Разве они не соперничают с нами за рыбу? – добавил старик.

С этим тоже никто не стал спорить.

– Они торчат в наших водах, сколько я себя помню и плаваю, а когда они вычистили наши воды, они закрыли свои. Разве мы выгнали канадцев из своих вод? Нет, не выгнали! А тогда это нечестно. И мы должны что то сделать!

– Это их право – закрывать свои воды, – заметил чей то рассудительный голос.

– Море принадлежит только сильным. Тем, у кого хватает силы брать из него рыбу. Мы – сицилийцы. И мы – американцы. Мы сильные, а канадцы слабые. И мы будем брать их рыбу, если захотим.

– А если они попытаются нас остановить?

Освещенный солнцем кулак Сирио Теставерде взметнулся в дымном воздухе клуба.

– Тогда мы возьмем их лодки и их жизни!

В другой вечер от выкриков Сирио Теставерде просто отмахнулись бы – что возьмешь с человека, у которого от горя крыша поехала.

Но в углу зала, высоко на стенной полке, стоял телевизор, мерцая экраном и что то бормоча. Как раз передавали новости. Никто особо не обращал на них внимания, но вполуха их все таки слушали.

– Мы возьмем то, что нам принадлежит, потому что мы – мужчины! – говорил Сирио. – Слишком долго мы терпим низкие цены на наш улов – а все потому, что канадские конкуренты привозят на рыбный причал Бостона уже разделанную и замороженную рыбу. Сначала они опустошили наши воды, теперь вычерпывают свои. И посылают свою вонючую рыбу на наш рынок, свиньи!

Что то в телевизоре привлекло внимание сидевшего рядом с ним рыбака. Он прибавил звук.

– ...В Нью Йорке Генеральный секретарь ООН Анвар Анвар Садат сделал заявление, вызвавшее в дипломатических кругах переполох, – вещал слащаво мелодичный голос диктора. – По словам Генерального секретаря ООН, катер береговой охраны США ввязался в перестрелку с подводной лодкой – предположительно канадского, а точнее сказать, франко канадского происхождения, – в спорных водах Грэнд банки, и в результате лодка затонула со всей командой.