В толпе снова засвистели, но были и возгласы одобрения. От людей с выкрашенными лицами.

– Какой же смысл оберегать нерестовые реки Британской Колумбии, если идущую в них рыбу вылавливают, разделывают и пожирают еще по пути? Эта рыба родилась в Британской Колумбии. Она возвращается в Британскую Колумбию. Это не тихоокеанская рыба, а канадская. И в качестве таковой она заслуживает – нет, она просто требует нашей защиты!

Последние слова министра вызвали гул одобрения даже у тех рыбаков, которые сгрудились в центре толпы с плакатами «Объединенный профсоюз рыбаков и работников рыбной промышленности против вмешательства федеральных властей».

– С этого дня я брошу все силы, всю мощь моего министерства на защиту наших лососей. Может быть, уже поздно спасать осетровых, но лососевых мы еще можем спасти и спасем. Мой обет всем канадцам – победа будет за нами! Мы победим ко дню Победы!

Толпа зажглась. Она заорала. Выкрики и свист, вначале такие громкие, заглушили одобрительный рев толпы. И хотя они не стихли, операторы телевидения фиксировали только выкрики одобрения и поддержки в адрес Гилберта Хьюгтона, министра рыбного хозяйства, будущего премьер министра Канады.

– Победа ко дню Победы! Победа ко дню Победы!

Сойдя с импровизированного помоста в громоносные аплодисменты своих соотечественников, Гилберт Хьюгтон был перехвачен своим помощником, зажавшим в руке мобильный телефон.

– Это вас, сэр.

– Не сейчас, – отмахнулся министр. – Я ошалел от популярности.

– Она говорит, что на ее звонок вы ответите.

– Она? Надеюсь, это не моя жена?

– Нет, сэр. Определенно это не ваша супруга.

Зажав одно ухо ладонью, Гил Хьюгтон вернулся к своей машине, закрыл дверь и ответил на звонок.

– Я должна видеть тебя, – послышалось хриплое контральто, от которого у министра перехватило дыхание.

– Это не так просто. Я сейчас в Британской Колумбии.

– Знаю. Я все видела.

– И вы одобряете?

– Я требую твоего присутствия, ничтожный червь.

– Да, Госпожа, – ответил Гил Хьюгтон с лицом, перекосившимся от страдания и удовольствия – двух чувств, доставлявших ему равное блаженство.

Господи, как эта женщина умеет заставить его корчиться от радости и желания!

– Я прямо к вам, Госпожа, – доложил он.

Отключив связь, он заметил, что его рука находится в карманах брюк, как у испорченного мальчишки.

Глава 50

На этот раз стюардессы рейса «Эр Канада» в Оттаву были не просто индифферентными, а откровенно враждебными.

– Вы должны пройти в хвост самолета, – заявила одна из них Римо и порвала его посадочный талон на место у окна.

– Почему?

– Потому что вы янки.

– Я американец, – возразил Римо. – И горжусь этим.

– Вы, янки, много о себе понимаете. Вырвались из Британской империи и с тех пор нас за людей не считаете.

– А разве мы в двух мировых войнах не таскали для вашей империи каштаны из огня?

– Это другое дело, – вмешалась вторая стюардесса. – Вы делаете вид, будто сами эти войны выиграли. А на самом деле вы влезли под конец и всю славу себе присвоили.

– Вот это точно! – поддержала ее первая.

– Янки приходят на готовенькое! – кричали ему вслед пассажиры, пока он шел в хвост по проходу. Кто то ругал американское пиво и телевидение, коварные и низкопробные, развращающие добропорядочных канадцев.

Римо точно не понял, что из них коварно, а что низкопробно, но ему это было все равно.

Проходя мимо сидевшего над крылом мастера Синанджу, Римо сказал одними губами:

– Меня ткнули в конец салона.