— Вы обознались, — сказала девица. — Мы с вами незнакомы.

— Знакомы, Вивьен, — ответил он и почувствовал удовлетворение, увидев, как глаза девушки дрогнули, когда она услышала свое имя. — Нас друг другу не представили, но вы изучили меня с головы до пят.

На губах ее промелькнула тусклая улыбка, но девица ответила:

— Вы обознались.

— Черта с два, — возразил Гроуфилд, начиная сердиться. — Ошибки и впрямь были, Вивьен, но не мои. Сейчас в моем номере наверху лежит убитый человек, и если его прикончили ваши ребята, то им придется попотеть, убеждая меня не стучать на них.

— Стучать? — ее глаза по — прежнему были закрыты занавесом. — Если вам есть, что сообщить властям, сделать это — ваш долг. — Вы меня не слушаете, сладкая моя девочка, — сказал Гроуфилд. — Я знаю, что будет здесь в субботу и воскресенье. Я знаю, что все щеголяют тут под чужими именами, но мне известно, кто есть кто. Я знаю, что генерал Позос здесь. Я знаю, что ваш президент, полковник Рагос, здесь. Я знаю, что Онум Марба тоже здесь. Мне неведомо, под каким именем вселились сюда вы, но ваше подлинное имя — Вивьен Камдела, и вы состоите в делегации Ундурвы. Я говорю вам, что у меня в номере лежит убитый человек. Отведете меня к Марбе или мне поднять шум?

Занавес уже раздвинулся, открыв жившую за ним тревогу.

— Что вы имели в виду, говоря о мертвом человеке? спросила она.

— Говоря о мертвом человеке, я имел в виду человека, который мертв. С ножом в теле. С пронзенным насквозь учебником.

— Я ничего об этом не знаю, — сказала девица. — Мы не имеем к этому никакого отношения. Мне неизвестно, во что вы вляпались, но…

— Я вляпался в Третий мир, и все потому, что дружу с вашим дружком Марбой. Мне надо с кем — нибудь поговорить. Я выбрал Марбу. Но если не получится, меня вполне устроят и местные власти.

Девушка пугалась все больше и больше. Будь у нее привычка грызть ногти, она бы их сгрызла. Но такой привычки у нее не было. Поэтому она просто сидела с очень встревоженным и очень задумчивым видом.

Гроуфилд откинулся на спинку дивана, не мешая ей думать. Он передал сообщение адресату, пусть теперь адресат сам решает, принять его или нет.

В конце концов девица его приняла. Она поднялась вперед и сказала:

— Не знаю, как мне быть. Не согласитесь ли вы минутку подождать здесь?

— Я подожду две минутки, но не больше.

— Пойду узнаю, что можно сделать, — сказала она, встала и пошла. Ее черные кожаные сапоги поблескивали. Двое мужчин, проходивших мимо нее, столкнулись, пробормотали, не глядя друг на друга, невнятные извинения, и пошли каждый своей дорогой.

Гроуфилд сел и принялся ждать. Теперь, когда его ничто не отвлекало, он снова ощутил последствия наркотического отравления. Руки и ноги еще побаливали, их словно покалывало иголками, а нервы были немного напряжены, как будто он перепил кофе. Гроуфилд не чувствовал недомогания, просто легкую остаточную боль и нервное напряжение.

Девушка вскоре вернулась, но поскольку Гроуфилду не о чем было думать, кроме собственного дурного самочувствия, ему показалось, что она отсутствовала долго. Он вопросительно взглянул на нее, но по сути дела ему было все равно, что она скажет. Вряд ли ее слова могли отвлечь его от раздумий о собственной персоне.

— Вам следует пойти со мной, — заявила девица. Да, такое вполне способно отвлечь. Хорошо.

— Куда? — спросил Гроуфилд.

— На улицу.

— Почему бы нам не встретиться с ним в гостинице?

— Он думает, вы хотите поговорить без посторонних.