— Ну, если деньги карман жгут. Это настоящий монстр, предупреждаю.

— Однова живем. — Архимед махнул рукой и сел на свободное место.

Максимилиан перевернул листочек и начал чертить пульку на троих. Таня остановила его.

— Ты посчитай. Раз уж проигралась, надо платить. Я настаиваю.

Максимилиан послушно посчитал. Танин проигрыш составил пять рублей восемьдесят копеек. Она достала кошелек, подошла к бару и вернулась с тремя «флипами» — легкими пенными коктейлями.

— Я правильно распорядилась проигрышем? — обратилась она к Максимилиану.

— А? Да-да, идеально… — рассеянно произнес он, тасуя карты, и обратился к Архимеду:

— Мы до вас по пятачку играли. Вы как?

— Однако! — Архимед почесал в затылке. — Ну ладно, сдавайте.

К ужину они с Архимедом проиграли на пару тридцать три рубля. По ходу игры они сидели и в большем минусе, порядка полусотни, но Максимилиан постепенно ослабил внимание, сделался благодушным и рассеянным и все чаще отлучался к стойке за очередной порцией допинга. После ужина Таня решительно заявила Максимилиану:

— Баста! С тобой играть — без штанов останешься…

— Что было бы весьма увлекательно, — игриво вставил Максимилиан, после выигрыша пребывавший в мажорном настроении. — А может быть, все-таки как-нибудь, а? Ну пожалуйста, уж больно поиграть хочется.

— «Гусарика» с Архимедом распиши. Он вроде не против.

— Не против, — подтвердил Архимед. — Не люблю проигрывать. Жажду реванша.

— Скучно вдвоем-то, — заметил Максимилиан. — Надо третьего искать… О, вон как раз тот парень идет, который больше других возле нашего стола отирался…

Молодой человек, можно вас?

Тщедушный круглолицый паренек в джинсовом костюме «Ли» обернул на него лицо былинного пастушка, озадаченно моргнул и подошел к их столику.

— Вы мне?

— Да, вам. Я заметил давеча, что вы преферансом интересуетесь, — начальственно рокотнул Максимилиан.

Паренек моргнул еще раз, покраснел и с трудом выговорил:

— Ага…

— Не откажетесь ли быть третьим? А то наша дама что-то притомилась.

— Ну, можно вообще-то…

— Только предупреждаю, господа картежники, что в салоне через десять минут начнется «Блеф» с Челентано, — вмешалась Таня. — Так что ищите себе другое пристанище, а я пошла место занимать.

— Может, и правда лучше кино посмотрим? — обратился к Максимилиану Архимед.

— Ну, Архимед, вы же обещали. Только мы с молодым человеком… Кстати, как вас?

— Гоша.

— Максимилиан Аркадьевич… Только мы с Гошей поиграть настроились…

— Ладно, — вздохнул Архимед. — У меня каюта одноместная. Там удобно будет.

Мужчины отправились на картеж, а Таня, с удовольствием посмотрев замечательную итальянскую комедию, сходила на танцы, прогулялась по палубе, прошлась пару раз по коридору мимо каюты Архимеда. За дверью было тихо.

На завтраке не было ни Максимилиана, ни Архимеда, ни Гоши.

В двенадцатом часу Архимед показался на верхней палубе, где Таня принимала солнечные ванны, и устало плюхнулся в соседний шезлонг. Его смуглое лицо было пергаментно желтым, под глазами чернели круги.

— Как оно? — осведомилась Таня.

— На полторы сотни опустил меня, сучара. А Гошу на все три.

— Это ж надо умудриться столько в преф сдуть.