От лишних подробностей этой истории она Никиту избавила, рассказав только, что познакомилась в круизе с одним богатым наследничком-пропойцей, который по дружбе предлагает выгодно купить дачу в престижном подмосковном поселке. Брат слушал ее, не перебивая, склонив набок голову и попыхивая трубочкой, а когда она замолчала, спросил:

— При чем же здесь я?

— Официально оформить покупку на себя может только москвич. У тебя же прописка есть?

— Есть. Тестюшка будущий заблаговременно подсуетился, чтобы мне, значит, без затруднений на дунайский островок отбыть. После свадьбы будет у нас с Пловцом собственная малогабаритка в Бибиреве.

— Негусто.

— Чем богаты. И то спасибо, что двухкомнатная — на каждого по индивидуальной камере, хоть глаза друг другу мозолить не будем.

— Совет да любовь! — Таня усмехнулась.

— Ладно, хорош лыбиться. Ты лучше скажи, сестрица разлюбезная, я-то что с твоей покупки буду иметь?

— Мое доброе расположение. Мало?

— Маловато будет. Еще? — А еще прощу тебе четыре сотни, что Ваньке на кольца зимой занимал.

— И только-то? Да что для такой лихой герлы-урлы четыре сотни?! Мелочевка.

Подмосковная-то чай подороже станет. Бывал я в тех палестинах, каждый домик там тянет не меньше полста тысяч.

— Сколько тянет — не твоего ума дело. Говори, что тебе надобно? Деньжат подкинуть, что ли?

— Да будет тебе. Советские дипломаты не продаются. Американку дашь?

— Какую еще американку?

— Три желания. Исполнишь?

— Смотря какие желания…

— Нет уж, без условий. Любые. Не бойся, ничего особенно лютого не выдумаю, родную сестренку не обижу.

— Как бы я сама тебя не обидела ненароком… Ладно, я согласная. Только мотри, Микита, Бог он тае…

— Это ты чего? — вылупив глаза, спросил он.

— Так, классику вспомнила. У Толстого так один шибко положительный дед Аким сына своего наставлял, тоже Никиту. Только плохо кончил тот Никита, не послушал мудрого старичка…

Никита плавно выпустил в потолок колечко сладкого дыма.

— Ну, не знаю, до сей поры кончал нормально. Народ не жаловался…

Таня прыснула в кулак, Никита разлил вермут по стаканам…

За час Таня успела сделать нужные звонки — по своим каналам заказала на завтра авиабилеты до Москвы, связалась с Архимедом. Тот сообщил, что дачка и впрямь очень дельная, порядок в ней наведен образцовый, личные вещи хозяина перевезены в Кузьминки, документы на продажу готовы, продавец не просыхает, приручен полностью и ни на какие фортели явно неспособен; сказал, что подошлет Гошу с машиной прямо во Внуково, к самолету. Оставалось собраться, но это быстро. Теперь можно немного дух перевести…

Она лежала на тахте и лениво потягивала Никитину трубочку. Сам он устроился поперек, положив голову ей на колени и наигрывал на гитаре что-то лирическое.

Таня хихикнула — ее начал разбирать «женатый» братский табачок.

— Эй, новобрачный, сбацай повеселее. Про аллигатора знаешь? А рядом с ними, ругаясь матом, плывет зеленый…

— Ой, не в жилу…

— А что в жилу?

— Похоронный марш в жилу. Сыграют мне скоро Мендельсона, а выйдет как бы Шопена.

— Не нуди, братик, никто тебя на аркане не тянул.

— Ах, что ты понимаешь? Повязать себя на всю жизнь с Пловцом, когда рядом такие красоты…

Рука его вкрадчиво поползла вверх по гладкой Таниной ноге, забралась под халат…

— Ты что, дипломат, на головку охромел?

— Отнюдь.