— Татьяна Захаржевская, «Известия», — четко проговорила она. — Небольшое интервью с товарищем полковником для очерка «Будни милиции».

Лейтенант сглотнул, вернул удостоверение Тане, исчез за дверью. Оттуда донесся хриплый голос:

— Да, что такое?..

Больше всего полковник Пиндюренко походил на прыщ — маленький, тугой, красный и раздражительный. Даже не посмотрев на Таню, он сердито бросил: «Вам что, гражданочка?» и тут же вновь засунул круглый нос в раскрытую на его столе папку. Таня села в кресло, не ожидая приглашения, открыла сумку и вынула оттуда японский диктофон (удачно приобретенный час назад в комиссионном отделе торгового центра «Сатбарг»).

— Татьяна Захаржевская из «Известий». Товарищ полковник, будьте любезны несколько слов для центральной прессы о героической работе милиции Таджикистана…

Полковник поднял голову, среагировав, скорее всего, на словосочетание «центральная пресса».

— «Известия»? — переспросил он. — А это что будет?

Реакция на ее корочки была здесь, как правило, довольно острой. Народ начинал суетиться, чего-то пугаться. Да тут кого угодно на колени посадишь. Во шугаются!

— Серия очерков «Будни милиции». Планируется опубликовать серию репортажей из всех пятнадцати республик. В корпункте порекомендовали обратиться к вам…

— А с начальством согласовано?

— С нашим — да. С вашим не успела. Но здесь едва ли возникнут проблемы — материал предполагается бодрый, позитивный, имеющий воспитательное значение.

— Да? — с легким сомнением спросил он. — И что вы хотите?

— Что-нибудь яркое, героическое. Вот недавно у нас прошел материал как сержант Садыков, рискуя жизнью, вытащил девочку из Гиссарского канала. — Эту историю она вычитала сегодня утром в санатории, листая подшивку «Вечернего Душанбе».

— Что, неужели и в столице про нашего Садыкова писали? — заметно оживился полковник.

— Да, небольшая, правда, заметочка. Я не сообразила вырезку захватить.

Завтра принесу, если найду. А нет — перешлю вам из Москвы вместе с сегодняшними материалами на согласование.

При слове «согласование» Пиндюренко важно кивнул головой. Таня показала на диктофон и нажала кнопку.

— Что ли, уже начали? — спросил полковник, завороженно глядя на вращающуюся кассету.

— Я потом все перепечатаю, подправлю, — успокоила Таня. — Итак, наш собеседник — один из руководителей МВД республики полковник Пиндюренко…

Она вопросительно взглянула на полковника. Тот не сразу, но понял и представился:

— Тарас Тимофеевич.

— Тарас Тимофеевич, расскажите, пожалуйста, нашим читателям о наиболее ярких и памятных страницах героических будней работников правопорядка республики.

— Наша служба, как говорится, и опасна и трудна, — начал полковник с явно заготовленной фразы, запнулся и трагическим шепотом произнес:

— Можно снова?

Таня улыбнулась.

— Разумеется, Тарас Тимофеевич. Если вас диктофон смущает, я могу убрать и записать от руки. Только так долго будет и неудобно.

Полковник поднялся, обошел стол и, посматривая на Таню, крикнул:

— Мумин, два чая! И конфет из большой коробки в вазочку положи… Знаете, а может быть, мы так сделаем: наметим сейчас круг вопросов, я распоряжусь поднять самые интересные материалы, просмотрю, скомпоную, а вечером, по прохладе, запишем… Вы где остановились?

«Вот это разговор!» — обрадовалась про себя Таня, а вслух, демонстрируя знание местных реалий, сказала:

— Санаторный корпус «четверки».