Дома, после ужина, она пришла в гостиную, где сидели старшие, и прямо сказала:

— Дядя Кока, пошли покурим. Надо поговорить. Он пожал плечами и вышел вслед за ней. Ада осталась сидеть у телевизора.

— Ну-с, — сказал он, глядя, как она достает из кармана бархатной домашней курточки «Мальборо». — Я слушаю.

— Дядя Кока, мне нужно несколько толковых, надежных, неболтливых ребят из органов — из милиции, угрозыска, прокуратуры, КГБ, это все равно, — которые хотели бы тихо подработать на стороне. Работа чистенькая, для них несложная, никакой уголовшины, а заработать можно очень прилично.

Переяславлев присвистнул, уселся на табуретку и показал Тане на другую.

— Рассказывай.

И Таня рассказала — во всех нюансах и сопутствующих обстоятельствах.

— За этими клоунами? Не смеши меня. Во всяком случае, из начальства никто, это однозначно. Не исключено, что кто-то из криминала, но это пусть ребята раскрутят — в крайнем случае, только больше заработают.

— Да-а… Я потрясен. Сколько лет тебя знаю — не перестаю поражаться…

— Да, я такая, и лучше тебя об этом знает только Вадим Ахметович… Кстати, будете общаться, от меня поклон.

Николай Николаевич вздрогнул.

— Кто тебе сказал, что он?..

— Сама догадалась. Шеровы — народ живучий.

— Х-м-м. Да, Вадим, угадал ты тогда даже больше, чем думал… Ладно. Будут тебе ребята. Таня чмокнула Переяславлева в ухо.

Через два дня Переяславлев представил ей следователя городской прокуратуры по особо важным делам Никитенко, круглощекого и довольно молодого человека обманчиво-наивного вида, начальника временной группы. Втроем они несколько часов обсуждали детальный план кампании. После этого работа закипела полным ходом.

Хотя Таня не принимала в ней практически никакого участия, она была в курсе происходящего.

На телефоне Ильи Волкова было установлено круглосуточное прослушивание. В квартире побывали сантехники из районного котлонадзора, обстоятельно проверили стояки и батареи и ушли, оставив после себя двух абсолютно незаметных «жуков», после чего соответствующие люди могли беспрепятственно слушать все разговоры, которые велись в гостиной и на кухне. Очень скоро установили личность Ген-Петра, псевдополковника милиции, и наладили за ним плотное наблюдение. В соответствующем ключе активизировалась работа с осведомителями и «внедренкой» в нарко-деловых кругах. Организовывались встречи и тихие доверительные беседы с некоторыми дельцами, в том числе и с Гамлетом Колхозовичем. Гражданину Кочуре, он же Дэшка, основному и практически единственному стукачу Ген-Петра, ссыпался сенсационный компромат на средних и даже крупных дельцов и делались на удивление заманчивые предложения, так что он совсем запарился, и пришлось Ген-Петру вербовать ему в помощь девочку Еву и мальчика Мишу. Помимо сбора информации и разнообразного заманивания «созревших», по мнению Ген-Петра, дельцов на квартиру Волкова для первичной обработки, они оба стучали на сторону: девочка Ева работала на Никитенко, а мальчик Миша — на Гамлета. Дела у Ген-Петра и Ильи Волкова круто пошли в гору, почти не бывало дня, чтобы какой-нибудь наркобарон районного масштаба не валялся у них в ногах, моля о пощаде, не доставлял им, лично или через курьера, оговоренного «барашка в бумажке» или не закладывал кого-нибудь из коллег. Едва ли не все жертвы были предварительно проинструктированы Никитенко, кем-то из его команды или собственными корешами, поэтому все проходило гладко, но не слишком — как раз в той степени, чтобы не вызвать подозрений у Ген-Петра (Илью можно было в расчет не принимать).