Комната была богатая, светлая, хорошо обставленная. Особенно поразили Таню безделушки, расставленные вперемежку с книгами на полках старинного резного стеллажа, на антикварном письменном столе.

— Садитесь, — отрывисто сказал здоровяк и выдвинул высокий стул из-под овального стола.

Таня села и продолжала без всякого стеснения оглядывать комнату. Это вполне вписывалось в образ, а потому было можно. Здоровяк достал из Таниной сумки сверток с деньгами, раскрыл и занялся пересчетом. Прыщавый очкарик стоял в дверях и неотрывно, жадно смотрел на деньги. Это тоже не ускользнуло от Таниного внимания. Закончив, здоровяк разложил деньги в три стопочки, стянул каждую аптекарской резинкой и разложил по карманам. Верхний заметно оттопырился.

— Все верно, — сказал он. — Спасибо, вы свободны.

— А расписку? — недовольно сказала Таня.

— Еще чего! Скажешь, что передала, и все.

— Щас, разбежалась! А вы скажете, что я ничего не передала или не приходила вовсе, и велите еще принести, а Якуб мне путевку выпишет. У них это быстро, чик!

— Она провела большим пальцем по горлу. — Хотя бы звякните ему, что ли.

Ген-Петр протянул руку в направлении прыщавого и покрутил пальцем. Тот исчез.

— Сейчас позвонит, — сказал он Тане. — А ты у Якуба курьером?

— Подельник я, — гордо сказала Таня, прислушиваясь. Очкарик действительно говорил в прихожей по телефону. Таня четко расслышала слова «все пятнадцать». — Он мне полстакана сухты обещал.

— Ты что, на игле?

— Ну уж на фиг! Толкаю помаленьку.

— Ясно.

Он встал из-за стола. Поднялась и Таня.

Из коридора появился очкарик.

— Есть, — сказал он и вновь похабно уставился на Таню. — Может, теперь это самое… отдохнем лежа? — Он зыркнул в сторону напарника и уточнил:

— Я ведь в смысле добровольно…

Таня зевнула и подкинула еще один пробный шарик:

— Цветную-трехсистемную захотел?

— Чего? — вылупился очкарик.

— Теку я, милый, вот чего, — пояснила Таня и, отодвинув его плечом, вышла в коридор. — Чао, бам-бино, сорри!

Она как бы по ошибке ткнулась не в ту дверь и на секунду оказалась в темной, судя по всему, спальне. Никого там она не заметила.

— Пар-рдон! — громко произнесла она, выйдя в коридор. Туда уже вышел, блистая полковничьими звездами, Ген-Петр. — Мне б отлить на дорожку, гражданин начальник, В туалете она встала на унитаз и через фрамугу осмотрела ванную. Красивая.

— Ты заходи еще, — сказал на прощание прыщавый и оскалился неровными, гнилыми зубами.

— Куда я денусь с подводной лодки? Ген-Петр молча закрыл за ней дверь.

Направляясь сюда, Таня держала в голове несколько вариантов дальнейших действий. В их число входили и острокриминальные, и даже мокрый; она знала, где взять необходимый в этом случае «глухой» пистолет. Именно возможностью последнего и объяснялся этот дурацкий маскарад, предназначенный не столько для той парочки вымогателей, сколько для случайных свидетелей — соседей, прохожих и тому подобное, — чтобы они потом не смогли опознать ее. Теперь Таня узнала все, что хотела узнать на этом этапе. Через месяц этот походно-трудовой прикид ей понадобится лишь для того, чтобы выдержать созданный сегодня образ. Никакого мочилова не предвидится. Наоборот, все будет чисто, эстетично и практично в высшей степени. Что очень кстати, особенно сейчас, в видах нынешнего малоденежья и предстоящих приятных, но существенных расходов.