Наконец ворвались внутрь с шумом и хохотом. Анджелка, Ада и Марина Александровна встретили парней крепкой стеной, не давая пробиться к невесте.

— Кто платит?

— Мужик платит.

— Чей мужик?

— А чья невеста?

— Сколько дашь?

— За треху возьму.

— На вокзале по такой цене снимешь.

— Твоя цена?

Вклинился Анджелкин голос:

— Ну, орлы, торг здесь неуместен.

— Может, тебя со скидкой взять? Таня за дверью давилась от хохота. Цены повышались.

— Ну, бабы! — кто-то возмущенно завопил. Слышно было, как мужики пытались прорвать блокаду. Таня вышла сама. — Берите даром.

Ребята обалдело охнули.

— Такое не продается, — промямлил один.

— Ну, Поль, урвал, — выдохнул другой, в котором узнала весельчака Вальку Антонова.

Ее сдали в руки Павла. Она вцепилась в его рукав, а он, окостеневший, молчал всю дорогу до Каменного острова, только кончиками пальцев притрагиваясь к ее перчатке. Когда, подождав немного в укромной боковой комнатушке, они поднялись по сигналу распорядителя и, сделав несколько шагов, остановились перед внушительной фигурной дверью, Таня решила первой не наступать на ковер. Пусть Павел будет главой в доме. Сзади торопили, от двух таблеток тазепама перед глазами плыло. Потому она и споткнулась на самом пороге двухсветного, убранного красным зала.

— Черт! — пискнула Таня.

— Что? Ты что-то сказала?

Таня ответила улыбкой, вдруг вспомнила сон, неожиданно для Павла чему-то рассмеялась и первая решительно наступила на дорожку.

— Так кто в доме хозяин? — лукаво спросила она, надевая под Мендельсона кольцо на палец мужа.

— Золотая ты моя…

Нежно поцеловал влажными губами, подняв с трепетом накидку. Но что-то не так. Не то. В ее головке все смешалось. Патетическая речь пожилой Мальвины с атласной лентой через плечо. Росписи в загсовом гроссбухе. Памятная фотография.

Мелькали вспышки и тени. Подходили, целовались, пристраивались рядом. Кто и где — Таню не заботило. Она поплыла в знакомой бездне. Никто не заметил те предобморочной бледности. Разве что Ванечка Ларин, непутевый друг Павла, свидетель. Он не сводил с нее удивленных глаз. Таня попыталась нарисовать на своем лице улыбку, но он только поморгал и шпыняемый всеми, отошел в сторону.

Грохотали пущенные пробки из бутылок шампанского. Таня смеялась и слышала свой смех как бы со стороны. Будто не я, будто все не со мной… Дальнейшее пышное торжество и вовсе прошло мимо сознания, хотя невеста его вроде бы и не теряла.

Молодоженов провожали под народную обрядовую. Галина Карева без музыкального сопровождения пела свадебную величальную:

Ой-ка, глядь, лебедушка плывет, Черный ворон нашу Танюшку ведет.

Плачьте горькими, горючими слезами, В дом свекровушки невестушка идет.

Павел вел под руку Таню к выходу. Она низко опустила голову. Расступившись, гости осыпали молодых зерном и монетками. Наверное, Адина затея. Хорошо, что Никиты не было — этот бы и водой с удовольствием полил бы, а то и кипятком.

Машина увозила молодых в Солнечное, на ту самую дачу, где праздновалась свадьба Ванечки Ларина. Странный он был сегодня. Не сводил глаз с Татьяны, ни разу не подошел, слова не сказал, танцевать не пригласил.