— Нет, дело не в этом. — Козима пожала плечами. — Никакого рационального объяснения тут нет. Как и оправданий. Просто Алекс в критический момент подвернулся мне под руку. Я тогда злилась на тебя, на Майорке…

— И от злости сразу же прыгнула к нему в постель… — Боденштайн покачал головой и, закрыв крышку чемодана, выпрямился. — Очень хорошо!

— Оливер! Прошу тебя, не спеши ставить точку! — Ее слова звучали почти умоляюще. — Я была очень не права, я знаю. Мне искренне жаль. Но ведь существует так много всего, что нас связывает!..

— А еще больше того, что нас разделяет, — ответил он. — Я больше никогда не смогу тебе доверять, Козима. А без доверия я не могу и не хочу жить.

Боденштайн прошел в ванную. Закрыв за собой дверь, он разделся и встал под душ. Горячая вода постепенно расслабила его мышцы, сняла напряжение. Его мысли устремились в прошедшую ночь, потом в будущее, в котором будет еще много таких ночей. Он никогда больше не будет лежать без сна и мучиться тревогой за Козиму — что она там в этот момент делает на другом конце света, все ли у нее в порядке, не грозит ли ей опасность, не попала ли она в какую-нибудь беду, не лежит ли она в постели с каким-нибудь типом? Его удивило, что при этой мысли он испытывает не боль, не грусть, а лишь облегчение. Ему больше не надо было жить по правилам, придуманным Козимой. Он вообще больше никогда не будет жить ни по чьим правилам, кроме своих собственных, — так он решил в эту минуту.

* * *

Он боялся, что они опоздали. Но не прошло и пятнадцати минут, как появился черный «мерседес» и остановился перед утыканными железными остриями воротами фирмы «Терлинден». Ворота, как по мановению волшебной палочки, отъехали в сторону, тормозные огни «мерседеса» погасли, он тронулся и через секунду исчез из вида.

— Быстро! — прошипел Тобиас.

Они выскочили из машины и в последнюю секунду успели прошмыгнуть в ворота, прежде чем они снова закрылись. Будка вахтера была пуста. Ночью территорию охраняли лишь видеокамеры. Заводской охраны, как раньше, теперь не было. Это Тобиас узнал от своего бывшего друга Михаэля, который работает у Терлиндена. Работал , поправился Тобиас, потому что сейчас Михаэль, как и Йорг, и Феликс, и Надя, сидит за решеткой.

Выпал снег. Они молча шли по следам колес, оставленным «мерседесом». Тобиас немного замедлил шаги. Рука Амели была холодной, как лед. Она здорово исхудала за эти дни и была еще слишком слаба для таких мероприятий. Но она настояла на том, чтобы отправиться вместе с ним.

Они шли вдоль огромных цехов. Повернув за угол, они увидели, что в одном из окон на верхнем этаже здания управления загорелся свет. Перед входом в оранжевом свете ночного дежурного освещения стоял черный «мерседес». Тобиас и Амели незаметно проскользнули через пустую автостоянку и подошли к входу.

— Дверь открыта! — прошептала Амели.

— Мне было бы спокойней, если бы ты ждала меня здесь, — сказал Тобиас, глядя на нее.

Ее глаза на узком бледном лице казались огромными. Она решительно покачала головой.

— Ни за что! Я с тобой.

— Ну ладно… — Он глубоко вдохнул и крепко обнял ее. — Спасибо, Амели… Спасибо тебе за все.

— Хватит болтать! — грубо буркнула она в ответ. — Пошли!

Он улыбнулся и кивнул.

Они пересекли большой холл, прошли мимо лифта и вышли на лестницу, которая тоже оказалась незапертой. Терлинден, похоже, не боялся грабителей.