— Не помню… — Роман уронил голову на руки. — Я так устал, Лешка. Дышать даже тяжело — так я устал. А мне еще столько вспомнить надо… Не успею, наверное. Или умру. Или надорвусь. — Он ничуть не рисовался. Потому что чувствовал — дошел до края, до предела всяческих сил. Или, вернее, за этот предел перевалил. И ничего — дышит, живет.

— Ты бы выспался, — посоветовала Лена.

— Я спать не могу — наяву грежу. Должен успеть вспомнить все до Синклита. И еще должен спасти Чудодея. Эх, Лешка, если бы ты подсказал — как.

— Хотел бы, да не мгу. Я же не видел ничего конкретного. Только его… мертвого… двор какой-то, ступени. И пес рядом бегает, листву носом роет. Похоже, что утро, туман…

— Плевал я на твои предсказания! — выкрикнул вдруг Роман и кинулся вон из дома.

Глава 9

ЗАГАДКА ОБРУЧА

Спасти Чудака, спасти вопреки всем предсказателям! Мало ли что им пригрезилось наяву! Ну, предрек Алексей смерть Чудодею. И Аглая Всевидящая предсказала. Что из того? Изменим будущее, если прошлое не в нашей власти. Вон, Стеновскому когда-то привиделось, что Романа хоронят заживо. Так ведь не похоронили! Выбрался он из могилы, спасся, избег участи! И Чудодей избегнет. Надо лишь одно-единственное дело сделать, немыслимое, невозможное сотворить — четыре стихии вместе объединить, и тогда — не властно ни прошлое, ни будущее над нами. Неопределенность. Да, да, четыре стихии — это неопределенность.

Господин Вернон шагал прямиком по лужам. Ничего, мы еще повоюем, Вода-царица! Я не сдамся.

Пол-Темногорска разнесу, а найду того, кто обручи проклятые делает.

Роман взбежал на крыльцо, нетерпеливо постучал в дверь Большерука. Послышалось шлепанье босых пяток, и Данила Иванович явился на крыльце в застиранной майке и трикотажных штанах.

— Роман… что такое? — Большерук, кажется, смутился. — Ты проходи, вот сюда…

Он провел водного колдуна в знакомую уже гостиную.

— Знаешь, что опасность угрожает Чудодею? — спросил Роман.

— А в чем, собственно, дело?

— Так знаешь или нет?

Большерук замялся:

— Об этом все говорят.

— Мы должны действовать, и немедленно.

— Колдуны не воюют с судьбой.

— Это не судьба. Это, друг мой, интриги. Кто-то хочет устранить Чудодея и встать во главе Синклита. И этот кто-то «обручает» колдунов.

— Мне лично неведомо, кто за этим стоит! — заявил Большерук.

Роман вытащил из кармана осколок.

— Взгляни. В нем соединены все четыре стихии — это чувствуется, хотя и не сразу. Далеко не сразу. Мне подвластна вода, тебе — воздух. Надо лишь найти еще двоих, кто повелевает землей и огнем. И тогда создатель обручей — наш: объединим усилия и пленим.

— Слаевич связан с землей. Но его звездный час миновал, — напомнил Большерук. — С огнем управляется Максим Костерок, но он — начинающий колдун. — Большерук с сомнением покачал головой. — Но не это главное. Главное в том, что никто не полезет в это дело накануне Синклита. Слишком опасно. Ослабишь себя, и собратья съедят живьем. Тихохонько так скушают, ни одна косточка не хрустнет. Особенно если Чудодей в самом деле уйдет еще до… Я делать сейчас ничего не буду. Силы коплю, вольным воздухом запасаюсь, и так на Слаевича столько извел! И тебе советую энергию воды поберечь. Стихия у тебя, понятно, неукротимая, но ведь и у нее силы не беспредельны.

— Данила Иванович, мы должны поддержать Чудодея.