— А я мою посуду. Брату Мелиоту нужны чистые сковородки и кастрюли!

— Надо принести напитки из кладовой.

— Хочу проверить лампы и свечи — скоро вечер.

Рэдволльцы уходили. Флориан все еще пытался отобрать половник у Шалопая, который никак не желал расставаться с полюбившимся ему оружием. Мышонок плюхнулся на пол и теперь отбивался всеми четырьмя лапами, но заяц все-таки добился своего.

— Ааааа! Противный старый кролик отобрал мое оружие! Аааа!

Дисум подхватила его на лапы и принялась успокаивать, одновременно ругая Флориана:

— Не плачь, мое солнышко, я вижу, что этот отвратительный жестокий кролик отобрал твой половник! Ничего-ничего, пусть теперь сам несет его на кухню!

— Сударыня! Может, я и жестокий и отвратительный! Но я — заяц, а никакой не кролик!!!

— Да что вы? А здравого смысла у вас как у новорожденного кролика! Вы даже с половником обращаться не умеете!

Флориан уселся на пол, глядя в опустевший зал.

— Фууу! Похоже, только половник со мной и остался!

Восточный ветер гнал по небу тучи, и заходящее солнце окрашивало их в красноватый цвет. Командор, при-

гнувшись, вел рэдволльцев по стене. Вскоре они встретили Баргла.

— Добрый вечер. Привел остальных землероек и рэдволльцев на подмогу. Что тут происходит?

Баргл окинул взглядом равнину:

— Да ничего особенного. Постреляли еще немного, чтобы мы не высовывались, а так все тихо. А зачем ты привел сюда целую толпу?

Командор улыбнулся землеройке. У Баргла в эту минуту громко забурчало в животе.

— Прости, что не поставил тут походной кухни, но как-то не представляю, что можно готовить, когда тебе на голову сыплются стрелы. Но не волнуйся, приятель, тебя и твоих землероек ждет отличный обед — луковый суп, пироги с грибами, сладкий сидр и сливовый пудинг.

Баргл усмехнулся и затянул ремень еще на одну дырочку:

— Мне послышалось или ты и впрямь сказал про пудинг?

Командор подмигнул:

— Да, и с подливкой из аронника. Баргл крепко сжал лапу выдры:

— Пудинг, подливка и пироги! Больше ни слова, Командор, а то захлебнусь слюной, не успев сесть за стол!

На место каждой ушедшей землеройки встал кто-то из аббатства. Командор обошел все посты на стене, подбадривая и объясняя. Особое внимание он уделил отцу Батти, который стоял посреди северной стены:

— Вы уверены, что сможете бодрствовать всю ночь, отец? И не заснете, сэр?

Отец Батти похлопал выдру по плечу:

— Не волнуйся, Командор, можешь спокойно меня здесь оставить. Сегодня совсем не хочется спать, не могу представить, как бы я сидел в привратницкой без Орехового Крылышка. Он так храпел, что меня поневоле тянуло в сон. Эх, всего только день прошел, а мне уже его не хватает!

Командор посмотрел куда-то вдаль и признался:

— И мне тоже. Нам всем его недостает.

Его отвлек Флориан, который махал с зубцов над южной калиткой. Командор поспешил туда.

— Прижмите-ка уши, господин Флориан, а то их вам отстрелят!

Заяц присел и показал на стену:

— Что-то там странное происходит. Мерзкие твари бегают туда-сюда, собирают всякий мусор, кусочки, щепки…

Командор встревоженно переспросил:

— Щепки?

— Ну не знаю, ветки, сучки, всякое дерево. Должно быть, совсем спятили. Складывают весь этот мусор прямо перед воротами — для чего им это, никак не пойму!

Флориан оглянулся, но Командор уже умчался к маленькой калитке посреди южной стены.

Гром и Рузвел уже были там. Оба воина совершали свой обычный обход, Командор подошел к ним и шепотом спросил:

— Что они делают?

Гром посмотрел на калитку и ответил:

— Мы с Рузвелом проходили мимо и почуяли запах масла и смолы, потом услышали, как крысы подклады вают под дверь сухие ветки и кору.