Добравшись до Большого зала, она почувствовала, что здесь что-то не так. Был вечер, а в это время тут обычно толпились чуть ли не все обитатели аббатства, сейчас же здесь стояла просто звенящая тишина. Горели, чуть потрескивая, свечи, до Крегги долетало их тепло, в воздухе витал слабый аромат воска, но не было слышно ни одного голоса, ни одного скрипа.

Дойдя до колонны, возле которой, как она знала, стоял огромный канделябр, барсучиха схватила его и грозно спросила:

— А ну отвечайте, кто здесь? А то хуже будет! Терпеть не могу, когда надо мной насмехаются!

Откуда-то с середины зала раздался шепот, в котором она признала голос отца Батти:

— Раз, два, три… Давайте!

Раздалась музыка. Трубы, барабаны, струнные инструменты, поддержанные дружным хором голосов, слились в песню.

Затем Шалопай и маленькая кротиха Блинни подошли к Крегге, взяли ее за лапы и повели к пиршественному столу.

— Хи-хи-хи! Как мы тебя напугали! А потом как запоем все вместе — вот ты удивилась, правда?

— Буррр, иди, иди сюда, мы тебе приготовили салат из овощей. И можешь остаться с нами допоздна!

Крегга позволила отвести себя к столу. Усевшись в большое кресло аббата и взяв малышей на колени, она принялась подшучивать над ними:

— Да уж, напугали вы меня! Но потом послышалась такая чудесная песня, что я сразу перестала бояться. Так что за песню вам спасибо! Неужели мы и вправду можем сидеть тут допоздна? Видно, придется себя очень хорошо вести, чтобы меня не отправили в кровать! Ммммм, пахнет как вкусно! Похоже на черничный пирог с миндалем… Передайте-ка мне блюдо. Я такая голодная, что могу съесть все до крошки!

Шалопай строго помахал ложкой:

— Нельзя! Сама же сказала, что вести себя надо хорошо. А то отец Батти отправит в кровать, если будешь озорничать!

За стенами аббатства на землю опустилась ночь. Над крышей в темном бархатном небе повис месяц. На южной стене Баргл переговаривался с Майоном.

— Как ты думаешь, придет ли Флориан сменить нас, чтобы мы тоже попали на пир?

Баргл только головой покачал, удивляясь наивности Майона:

— Скорее уж ты отрастишь крылья и превратишься в бабочку. Как это ты себе представляешь? Флориан и Командор отряхиваются от крошек и, благородно отказавшись от пирога, говорят: «Надо поскорее пойти сменить охранников на стенах! Они, наверное, уже проголодались и устали, бедняжки!»

Майон честно попытался себе это представить, потом тяжело вздохнул и уныло сказал:

— Ты прав, дружище, такого быть не может. Надеюсь, хоть завтрак они нам оставят, как ты думаешь?

Четыре Белолиса притаились во рву. Рядом сидели водяные крысы и держали осадную лестницу. Гельтор осторожно выбрался наверх, тщательно кутаясь в свой маскировочный плащ — в нем он почти сливался с травой и камнями. По сигналу крысы вылезли из канавы, стараясь не загреметь большой и неудобной лестницей о какой-нибудь случайный камень. Гельтор молча привязал к лестнице конец веревки, которая была перекинута через один из зубцов северной стены. Несколько крыс, ухватившись за веревку, повисли на веревке всем весом, и лестница медленно начала подниматься. Когда она встала почти вертикально, опираясь верхним концом на зубцы, Гельтор подвинул ее так, чтобы она стояла прочно, не шатаясь. Потом он махнул остальным. Ждущие этого момента Вэннана, Предак и Эскрод привели оставшихся крыс к лестнице. Зажав острый топор в зубах, первым начал карабкаться Гельтор. Когда он уже добрался до половины лестницы, Предак позволила крысам лезть за ним.