Буме! Камень угодил точнехонько в окно Большого зала. Не успели еще все осколки упасть на пол, как Гром, Рузвел и Командор выхватили свое оружие и выскочили за дверь. Борракуль сказал:

— Отец, Дисум и Тернолиста! Заберите малышей в кладовые. Крегга и другие старшие, удерживайте эту дверь. Все остальные, кто способен драться, — за мной!

Траггло Остроспин, следуя за Борракулем, не мог удержаться от ехидного комментария:

— Ты даже Флориана из-за стола вытащил! Правда, непонятно, с каким врагом он собирается сражаться, ес-ли захватил с собой миску с пудингом вместо оружия…

Гельтор потерял надежду. Баргл и его землеройки сражались с крысами, пленных не брали. Гельтор уже почти добрался до сторожки у ворот, когда на сцене появились новые лица — Гром, Рузвел и Командор. Баргл, припадая на раненую лапу, сказал:

— У них была большая осадная лестница, Командор, но с этим мы справились. Думаю, этот Белолис — последний!

Кто-то поднял факел, освещая Белолиса. Командор приказал:

— Флорйан, собери часовых, и идите охранять стены. Мы прочешем всю территорию аббатства, чтобы убедиться, что больше никого из этих тварей здесь не осталось. Гром, свяжи этого мерзавца и запри в привратницкой, потом решим, что с ним делать!

Гельтор покрепче сжал топор.

— Только дотроньтесь до меня, головы всем поотрубаю!

Гром уставился на Белолиса:

— А это не ты, случайно, хотел меня казнить за то, что я отправил твою сестрицу туда, где она никому не навредит?

Белолис плюнул в сторону белки и оскалил клыки:

— Не боишься со мной разговаривать, когда у тебя за спиной вся армия. Ты не рискнешь со мной встретиться в бою лицом к лицу, даже если я буду связан!

Командор с сожалением улыбнулся и сообщил:

— Думаю, не стоило тебе этого говорить, приятель! Гром повел лапой, как бы отсекая загнанного в угол лиса от своих друзей:

— Отойдите! Делайте, как я сказал, и стойте спокойно. Рузвел шагнул назад:

— Лучше сделать как говорит Гром. Куда отойти? Гром, не отводя глаз от Белолиса, ответил:

— Чуть подальше, чтобы никого случайно не задело. — Он кивком указал на боевой топор Белолиса: -

Можешь оставить его. А теперь делай, как я скажу. Иди мимо меня, прямо… дальше… на газон.

Гельтор был заинтригован, но повиновался, чувствуя, что с него ни на секунду не спускают глаз.

— Так, можешь остановиться.

Гельтор повернулся и увидел, как Гром двумя четкими движениями снял засов с калитки и распахнул ее настежь. Затем он повернулся и направился к врагу, оружия у него не было. Остановившись между Белолисом и открытой калиткой, он сказал:

— Смотри, лис, там, за открытыми воротами, — свобода. Все, что тебе нужно, — пройти мимо меня. Не бойся, никто не будет вмешиваться. Перед тобой только я.

Гельтор плюнул на лезвие своего топора и размахнулся. Ерунда! Какие все-таки дураки эти аббатские зверюшки — поставить какого-то толстяка между Белолисом и свободой! Он побежал вперед, выставив перед собой топор, чтобы нанести мгновенный удар.

Гром дождался, пока лис не окажется от него на расстоянии одного шага. В воздухе мелькнуло устрашающее лезвие, и Белолис неожиданно для себя рухнул на землю. Гельтор еще никогда не видел зверя, которому удалось бы улизнуть от него. Он попытался подняться и почувствовал ужасную боль в левой лапе — нахальный толстяк держал пращу и камень, как бы объясняя, почему вдруг возникла в лапе Белолиса эта боль. Гельтор сделал два выпада и в ярости завопил:

— Я выйду отсюда, прихватив с собой твою голову! Гром легко парировал удары, камень, выпущенный из его пращи, зазвенел о лезвие топора.