— О, малыш!

Я подхожу к Луизе, она обнимает меня за талию, отрывая от Биби, и представляет всем как «ее Джейми».

— А вы как думали? Это мой братишка, он еще всем нам покажет.

И сразу я как будто снова оказываюсь с нею в школе.

— Простите меня за утро, ребятки, я просто застряла в зоне стервозности.

Она наливает мне шампанского.

Гримерша, та самая, что ехала в одной с нами машине, интересуется:

— Как там все?

Я пожимаю плечами. Я же не знаю, как оно там должно быть. И говорю:

— Фрэд пришел.

Высокая блондинка спрашивает:

— Джанни с ним?

В акценте ее слышится смесь французского с чем-то еще более иностранным, я имею в виду — восточноевропейским.

— Будь он здесь, — говорит Луиза, — ты бы уже знала. Это такая трагическая королева.

— По-моему, не совсем королева. — Снова блондинка, очень серьезно.

— Нет. Он себя Цезарем числит, — говорит Луиза. Она подтягивает широкий кушак своего платья. — И сегодня нам предстоит самая дорогая в мире вечеринка в тогах.

Платье на ней из тяжелого плиссированного шелка, вечерний наряд с единственной полоской ткани, спускающейся через грудь с левого плеча. Действительно, немного похоже на условную тогу, и все-таки… Луизе никогда не требовалось много времени, чтобы отыскать возвратный путь в зону стервозности.

Впрочем, язвительность вдруг покидает ее. Я понимаю причину, когда она встает. За одежными стойками возникает Фрэд. Он подзывает Луизу тем же жестом — двумя пальцами правой руки. Когда Луиза устремляется к нему, я касаюсь ее, пытаясь задержать. Я хочу, чтобы она взяла конверт и отдала его Фрэду, но Луиза проскальзывает у меня между пальцами.

Они стоят у гримерного столика, разговаривают. Я стараюсь расслышать хоть что-то, но мне мешает звук портативного телевизора. Кто-то прибавляет громкость, отчего легче мне не становится. Девушки смотрят дневной повтор продублированного по-французски сериала «Она написала убийство», и это провоцирует изложение слухов насчет Анджелы Лэнсбери. Пересказывает их гримерша. Видимо, Биби единственная, кто их еще не слышал. Она говорит: «Нет, только не Анджела Лэнсбери!» Я улыбаюсь ей, не упуская из виду Фрэда с Луизой. По лицу Луизы ничего понять невозможно.

— Гермафродит!?

Я пододвигаюсь поближе к ним. Головы их близко сдвинуты, говорят они вполголоса, но я почти разбираю их разговор. Начинает трезвонить мобильник.

Откидываю крышку:

— Стэн?

— Ты где?

— Привет. Да, — непонятно на что отвечаю я, втыкая палец в ухо и поворачиваясь спиной к Луизе с Фрэдом. — Я в Институте арабского мира.

— Чего?

Повторяю помедленнее, но он все равно не понимает и говорит:

— Я что, записать это должен?

Фрэд с Луизой все еще беседуют за моей спиной.

— Стэн, ты не мог бы перезвонить через пару минут?

— Я голодный.

— Так съешь что-нибудь.

— Я не знаю, что попросить.

У него такой жалобный голос, наверное, это от голода.