Я стараюсь оставаться спокойным:

— Предполагается, что Луиза поехала сюда отдыхать. Ей нездоровится.

— Да? Попробуй-ка ее удержать. Какой там отдых, при ее-то амбициях, — и Осано, просунув между спинками сидений голову, добавляет: — Без обид, ладно?

От него несет бренди.

Я гляжу на дорогу, чувствуя, как на лбу у меня натягивается и подергивается кожа. Сзади Биби говорит:

— Заткнись, Джанни.

— А чего? Что есть, то и есть, — он снова начинает посапывать.

— Одной Аманды, чтобы спасти нью-йоркское шоу, не хватит, — говорит Биби. — Тебе придется найти кого-то на место Джины.

— К черту Джину. Верно, Джейми?

Я, не оглядываясь, качаю головой:

— Кто такая Джина?

— Да я тебе про нее рассказывал. Была моей помощницей, пока не ушла.

— Не помощницей, а партнершей, — говорит Биби.

— То-то и оно. Я нуждался в помощнике, а получил партнера. Вон Джейми вполне может поработать вместо нее.

Ладонь Осано ложится мне на плечо. Биби возражает: «У Джейми нет опыта», но Осано ее игнорирует. Просто трясет меня за плечо и спрашивает:

— Как насчет этого? Ты чешешь спинку мне, я тебе. Ты позаботишься о Луизе, Луиза об Аманде, а я о тебе. Звучит неплохо?

— Я не могу быть твоим помощником. Я ничего не умею.

— Ты неплохо справился в Париже. И вообще, я тебя научу.

Я оборачиваюсь:

— Заставлять Луизу сделать что-нибудь я не могу. По-моему, ей лучше бросить все и вернуться домой.

— Так ведь не бросает же, верно?

Я качаю головой:

— Нет.

— От тебя требуется только одно, — говорит Осано, — выяснить, что происходит между Луизой, Амандой и этим сучарой Этьеном.

Вот уж чего я совсем выяснять не хочу. Пусть кто-нибудь другой за меня выясняет. И делает потом что угодно. А мне бы поспать.

Машина въезжает в пронизывающий Монблан туннель, налетевший внезапно ветер больше не позволяет мне слышать ни Осано, ни Биби. Я пытаюсь изгнать из головы любые мысли, сосредоточившись на веренице оранжевых ламп в потолке туннеля. Вскоре они сливаются в стремительно летящие, вспыхивающие в глазах полосы. И я начинаю плакать, тихо, чтобы никто не услышал. Слезы приносят мне облегчение; они текут так быстро, что вскоре все лицо мое становится мокрым. Я нажимаю кнопку, опуская на пару сантиметров стекло. И ветер высушивает лицо.

Вилла Осано расположена в нескольких милях от Монблана, вблизи итальянской границы. Мы подъезжаем к ней уже в сумерках. Ночь наступает так быстро. До шоссе всего четверть мили, но виллу окружают сосны, от которых становится еще темнее.

Водители сваливают багаж на мраморный пол вестибюля. Из-за перил галереи на нас смотрит горничная, но спускаться, похоже, не собирается. Осано топчется в вестибюле, выкликая женское имя:

— Мария! Мария!

Никто не выходит.

Кроме Осано нас здесь пятеро. Он оглядывается — четыре женщины в шубках и я, одни стоят, прислонясь к двери, другие опустились на кушетку под большим зеркалом в золоченой раме.

— Сейчас Винченте поставит «рейндж-ровер», — говорит Осано, — и отнесет сумки наверх.

В конце концов появляется горничная, и Осано быстро кричит ей что-то по-итальянски. Потом поворачивается к нам и сообщает:

— Ну вот, теперь и повар исчез. Похоже, ужинать придется вне дома.

Он снова зовет Марию. И снова несколько раз упоминает Винченте.

— Мне нужно поспать, — говорю я.