В темноте было еще терпимо, потому что густые тени неплохо скрадывали тревожное впечатление, а вот днем мне приходилось быть очень осторожной, чтобы никого не напугать. Нет, я не хочу сказать, что зрелище совсем уж жуткое. Точнее, не так: конечно, оно было жутким, но в основном только в полнолуние — не зря даже оберона когда-то пробрало. А в остальное время люди просто инстинктивно чуяли угрозу от моих непроницаемо черных глаз, которые, хоть и похожи на человеческие, но все же мне никогда не удавалось их полностью скрыть ни за какой маской. И если кто-то рисковал туда смотреть дольше минуты, быстро подмечал неестественный блеск темных радужек, их нескончаемую глубину, как у бездонного черного озера, и плавно меняющий цвет зрачок, от которого порой и меня бросало в дрожь. Так что ни о каких попутчиках лучше не думать, как, впрочем, и о кавалерах, и даже просто друзьях. В мои глаза только Рум не боялся заглядывать, да и то потому, что ему все тревоги этого мира были ему глубоко по… гм, по барабану. Что же касается разных недоброжелателей или того, что я выгляжу беззащитной…

Я мельком покосилась на свои ногти. О да, страстного любителя женского общества будет ждать ОЧЕНЬ неприятный сюрприз, если он вздумает делать скромной девушке неприличные предложения. Полагаю, не надо напоминать, что мои коготки легко прошивают каменную стену в полкирпича и без труда режут стальные доспехи. Силой меня Двуединый тоже не обидел, так что беззащитной я себя не считала. Против тяжеловооруженного рыцаря, конечно, не выстою, но от всякой швали вполне отобьюсь. Или сбегу, что тоже — неплохой вариант. Все-таки я — воровка, а не хладнокровный убийца, и на моем счету нет кучи трупов, которые позволили бы мне чувствовать себя достаточно уверенной с оружием наперевес. В конце концов, благородная профессия вора не любит лишних жмуриков, и настоящим профи считается не тот, кто с боем прорывается сквозь охрану «клиента», а тот, кто умеет незаметно прийти, тихо сделать свое дело и так же незаметно уйти, не потревожив ни собак, ни магов, ни охранных заклятий.

На этой мысли я с досадой поджала губы и с сожалением признала, что о рыжей Ведьме теперь придется надолго забыть. Как придется выбросить из головы крамольные мыслишки о быстром обогащении, чужих сундуках и дорогих безделушках, которые, надо признать, неплохо умели поднимать настроение и скрашивать унылые будни. Но я больше не имела права привлекать ничье внимание и не могла ни задерживаться подолгу на одном месте, ни шарить темными ночами по плохо охраняемым тайникам, ни настораживать своей внешностью. Вообще ничего.

Кстати, о внешности… сейчас у меня было обычное, незаметное лицо с мелкими и незапоминающимися чертами. Маленький аккуратный носик, тонкие губы, лишенные манящей чувственности и зазывного блеска. Острый подбородок. Абсолютно черные волосы, которые я в кои-то веки решила отрастить так, как им всегда хотелось — до середины спины, и благоразумно заплела в толстую косу, чтобы не мешались. Еще появилась густая челка, намеренно падающая на глаза и скрывающая их неестественную форму. Смуглая кожа, тонкие пальцы и своя собственная, привычная во всех смыслах фигура среднего роста, с узкими плечами и довольно стройными бедрами. Почти ничем не отличающаяся от большинства девушек моего возраста и сложения.

Конечно, наилучшим вариантом было бы перекинуться в нечто, совсем уж на меня не похожее. Например, в неоформившегося подростка с глупыми восторженными глазами и румяными щечками, в старую матрону с больными ногами или, еще чего похлеще — полностью сменить пол. Но, во-первых, всякий прыщавый недоросль, в одиночестве бредущий по пустому тракту, автоматически будет вызвать подозрения (читай: воришка, попрошайка или сбежавший малолетний дурак, которых не только нигде не любили, но и пнуть не забывали, просто проходя мимо). Во-вторых, противной бабкой я уже не раз была, когда заходила в оставленные позади селения, но потом быстро сообразила, что престарелая попрошайка вызывает еще больше неприязни, чем полная сил, но некрасивая молодка.