До самых Вежиц я ломала голову над появившейся проблемой. Вертела ее и так, и этак. Сомневалась, мучилась бессонницей, выбирала. Ведь полностью на слова незнакомца не положишься, надо бы проверить самой, но совать голову в пасть тигра… тьфу! и тут он!.. очевидно глупо. Это значит — потерять время и облегчить оберону жизнь. Но и не прислушаться к предупреждению нельзя. Тогда как быть? В конце концов, пришлось плюнуть на все и самой наведаться в эти Вежицы — разузнать, что почем, навести мосты и вообще… отмыться, Иир бы побрал эту пыль! А заодно, принять окончательное решение.

Как ни странно, но село мне понравилось, хотя правильнее его называть не селом, а все-таки городом. Городком, если угодно. Потому что добротная бревенчатая стена в два человеческих роста, сторожевые башенки через сто-двести шагов (тоже деревянные), неусыпно бдящие на верхушках часовые (даже днем, что совсем интересно) и очень крепкие, окованные металлическими полосами ворота сразу относили Вежицы в разряд не просто деревеньки, но неплохо укрепленного форта. Такого, где и путники могут отдохнуть, и товары свои продать, и ночь спокойно провести, не опасаясь быть съеденными заживо каким-нибудь особо удачливым упырем. И это при том, что ночью на башнях в специально отведенных жаровнях всегда горели костры, воины дежурили по двое-трое, все окрестное пространство просматривалось на три полета стрелы, потому как было тщательно вытоптано и полностью лишено растительности, а глубокий ров под деревянной стеной определенно наводил на мысли о натыканных там острых кольях. Был еще широкий подвесной мост, как в любом хорошем замке. Бдительные стражники на воротах, приличное количество вооруженных воинов внутри, да превосходно натасканная городская стража, с которой не рисковали связываться даже заезжие забияки.

— А как иначе? — удивился на мой вопрос стражник на воротах. — Приграничье близко. Дальше почти на неделю пути ни одного села окрест не будет, только Домны на севере, да Кижи с Простами на юге. Но до них еще идти и идти, а упыри, бывало, и сюда добираются, не смотря на всю армию, их форты и частые патрули. Вот и приходится нам самим о шкурах заботиться. Народу-то, почитай, тысячи две с приезжими наберется, да почти все умеют в руках меч держать или топор. Дворов стоит несколько сотен, по этой дороге всяко никуда больше не свернешь, только тут и переночуешь спокойно. Вот и делаем, чтобы тракт не хирел и не рушился.

Я скептически подняла бровь.

— Да? А почему тогда стены каменные не поставить?

— Потому, голубушка, — усмехнулся незнакомец, оглаживая густые усы и гладко выбритый подбородок. — Что нежить больно осину не любит. Камень что? Прогрызет или порушит — у них же когти длиннее твоей ладошки! А на осину им дюже плохо забираться. Если же даже сумеют запрыгнуть или испортят, то нас тут всяко больше того количества, каким они могут пробраться. Забьем, сожжем, а сами потом заново потом отстроимся. Благо осины вокруг — немерено. А камень новый придется аж от самых гор сюда волочь, да еще гномам приплачивать, чтобы пропустили. Так что нет, милая, так нам гораздо спокойнее.

— Ясно, — озадачилась я. — Разбойников тоже не боитесь?

— Да чего их бояться? Столько народу у них, чтобы Вежицы осадить, никогда не наберется — не прокормишь просто такую ораву в наших лесах. Охрану купцы нанимают далеко отсюда, к ним тоже не пролезешь. А ежели кто надумает внутрь под видом торгового люда пробраться, так у нас своя стража имеется — и за воротами присматривают, и за буянами, заодно. Вмиг тревогу поднимут, да и на вилы смутьянов вздернут. Не успеют ни мост опустить, ни своим знак подать. Так что нет, милая, им гораздо легче в подлеске караван остановить, да и то — если силенок хватит. А еще лучше — на запад податься, где и поспокойнее, и добыча не в пример богаче.