– Вам нравится, – сказала Саша. – А мне плевать, где проводить время вместе. Это же привычка, как репейник. – Она помедлила, уточнила: – Я не не люблю «Бараний клык», нет. Просто не пойду туда одна, он ассоциируется у меня исключительно с вами. С Восьмеркой. Макс был прав насчет вестерновых сравнений. Или не он про них говорил…

– Aw-w-w, so… cu-u-ute!

Глубокомысленно протянув это, Лева замолчал. Саша не стала заморачиваться подозрениями, не считают ли ее теперь странной дурочкой, не смыслящей в питейных заведениях, – просто отправила в рот еще конфету и поблагодарила:

– Спасибо еще раз, обалденный шоколад. Ничуть не хуже нашего.

– По-моему, такое куда ценнее и цветов тоже, – заявил Лева, оживляясь. – Цветов тебе еще надарят, когда твоя книжка станет бестселлером.

– Наша, – мрачно поправила Саша.

– Sorry, иногда забываю…

Саша упрямо покачала головой. Ее огорчило, что тема все же всплыла, но теперь ничего было не поделать. Ей точно не хотелось, чтобы Лева, почти не заставший сказки в процессе, остался с неверным впечатлением об их создании.

– Ася хорошая. И никогда так не делала, – тихо заговорила Саша, тщательно подбирая слова. – Но они с Максом… – мысль была неожиданной даже для нее самой и беспощадной, в груди немного сжало, – похожи. Очень. Аська пару раз говорила, что чувствует себя тусклой рядом с нами. А теперь вот оказалось, что и Макс…

«Завидует моим сказкам. Успехам Крыса. И даже готовности Марти носить шлюхастые платья. И вот эти двое варились друг в друге, варились и доигрались». Саша чуть не хлопнула себя по губам, так, будто ляпнула это вслух.

– Что значит «тусклой»? – Лева нахмурился, вгляделся в дома впереди. – Guys, это чушь, вы все классные, каждый по-своему, и…

– Знаю, – мягко перебила Саша. Не хотела опять ухать в ниочемную философию. – Согласна. Но, наверное, кому-то не хватает рядом спасителя-понимателя, который бы раз за разом это подчеркивал.

«Как вы с Дэном». К счастью, она вовремя прикусила язык. Но эти двое были идеальным примером взаимопонимания, с первой встречи. Марти даже шутила, мол «Да они небось слетали на выхи в Голливуд и поженились!» Вряд ли, но Лева с таким восторгом смотрел на Дэна за рисованием, а Дэн так жадно слушал про разработки лекарств, что можно было не сомневаться: друг с другом эти двое чувствуют себя не только счастливыми, но и вот то самое. Нетусклыми. Особенными. Делающими самые удивительные дела на свете.

– Так что теперь только сами и, видимо, только порознь, – беспощадно подвела итог она, а Лева явно не нашелся с ответом.

Машина свернула и поехала мимо уютного дубового парка, где в детстве Саша прыгала со скакалкой летом, собирала желуди осенью, лепила каких-то инопланетных уродцев зимой, а весной пускала бумажные кораблики в канавах.

– Давай я тут выйду, – попросила она спонтанно. – Пройдусь.

Она не устала от Левки, не спешила его прогнать, просто хотела подумать. И снова оказаться где-то, где жила еще детская безмятежность. Машина тормознула. Обломов с любопытством просунул между кресел голову и попытался положить ее Саше на плечо.

– Нет-нет, не давай ему сладкое, – попросил Лева, видя Сашино колебание и интерес пса к шоколадным ракушкам. – Точно выйдешь?

Она кивнула, но он не шевельнулся – все смотрел то ли на нее, то ли поверх ее плеча и не спешил открывать дверцы. Тоже думал. Вряд ли о веселом.

– Марти и Кирилл правильно уехали.