– Какой жаргон. – Зиновий поморщился. – «Дурь», «взрывы мозгов». Где высокий средневековый слог, где баллады и сонеты?

– Там же, где и само Средневековье, – и опять Валаар смачно хохотнул.

Зиновий кисло кивнул. Клоунада ему надоела. Даже когда Валаар был в штате, выносить его долго не получалось, его всегда было слишком много. Порой поражало, что, охотясь за душами, он каждый раз изобретал парадоксальные многоходовки с хитросплетениями манипуляций, а не просто выпрыгивал из кустов, подхватывал жертву под руку и начинал стендап-шоу.

– Что пришел-то? Зачем распугал мне клиентов? – Зиновий ухмыльнулся, погладив ладонью полированную стойку. – Я беден как церковная мышь, работаю за чаевые…

Валаар отзеркалил его ухмылку, сожрал еще фисташек и прищурился.

– Бедняга. Перед кем кривляешься?

– Перед таким же шутом. – Зиновий попробовал фисташку сам и проглотил с трудом: ядреные, заразы, конкретно ядреная партия! Похоже, его гримасу «слишком остро» приняли за проявление совершенно других чувств: Валаар аж засиял.

– О-о-о! – Глаза сверкнули. – Уже ставишь меня равным себе? Ты? Лестно, а!

Зиновий только пожал плечами: каждый слышит то, что хочет, и выворачивает, как вздумается, людишки – особенно. Желая чем-то отлакировать васаби, он прошел к полкам, пошарил там и вернулся с бокалами и коньяком – самым дешевым, конечно. Транжирить что-то французское он не собирался.

– Юноша, мальчик, деточка, – как ни в чем не бывало заговорил он, разливая алкоголь, – крутость твоя не оправдывает вольностей в мой адрес, прикуси язык. И прими бесплатный совет: «Мой дом – моя крепость». В этой крепости лучше не хамить. – Он помедлил. Один железный довод у него был, никуда не делся за несколько веков. – Да, тебя хорошо обучали там, в этих ваших монастырях. Да, ты управился с Хаосом. Но, похоже, пока не можешь носить его в кармане.

– Еще смогу. – Буркнув это, Валаар сграбастал бокал и поднес к носу. Предсказуемо скривился: – Такая же дешевка, как большинство соблазнов, которым вы подвергаете смертных?

– Еще дешевле! – просиял Зиновий. – А вообще меня всегда это поражало.

– Что? – Валаар окончательно придвинул к себе блюдо с фисташками. То ли слишком хороший аппетит, то ли не до конца восстановившиеся вкусовые рецепторы, способные пока воспринимать лишь крайне яркие вкусы.

– Ну как ты неблагодарен даже для смертного.

– Я-то?!

– Сначала… – Зиновий, не чокаясь, пригубил коньяк, – тебя, осиротевшего принца, приютили древние мудрецы, пользовавшиеся нашим огромным доверием. А ты украл из их святилища вещь, которой стараемся не касаться даже мы, и стал с ней играться. Потом… – коньяк был терпким, но Зиновий отпил еще, – тебя взяли мы, в надежде, что ты принесешь Аду пользу, ибо Зло необходимо, но вершить его должны компетентные сотрудники. А ты? Ты стал дурить нам головы, поплатился за это и вот снова вылез. Теперь же, – он плеснул себе еще, – тебя не устраивает мой коньяк! Скотина!

Его слушали с великим вниманием: Валаар подпер кулаком выбритый подбородок и расплылся в самодовольной улыбке. Бокал он крутил в широких пальцах, словно цветок.

– Не бухти, – наконец лениво изрек он. – И не обольщайся, выпивать я предпочитаю в других местах. Я тут просто кое-кого ищу.

Ага, вот и оно. Кальвера явился прощупать почву, посмотреть своими глазами на «бравых стрелков». Кальвера… а имя-то созвучное, да и образ… образ местами узнаваемый, мерзкий, блевотный.