|
А тот, кто придумал, что исключения могут подтверждать правила, – дурак!
– Саша! – возмутилась Ася, но Володарский снова рассмеялся.
– Готов согласиться, ведь придумал это не я. – Он помедлил. Вид его резко стал из праздного деловым, и он снова откинулся на спинку, затем бегло глянул на свои дорогие серебряные часы. – Ладно. Цигель-цигель, так что теперь я все-таки расскажу, почему воспользовался инцидентом и пригласил вас сюда. Неспроста же.
Он сделал театральную паузу, в которой ухватил и слопал еще пирожное. Саша, довольная, что спор о красоте, исключениях и дураках не начался, поспешила спросить:
– И почему?
Его челюсти, кажется, перемололи десерт очень быстро. Даже жутковато.
– Асенька и Сашенька! – Ректор набрал в грудь побольше воздуха и засиял. – Хочу официально сказать, что вы написали шедевр и к тому же бестселлер. Поэтому мои друзья, ваши издатели, просили вас задобрить. Так сказать… намекнуть, чтобы вы продолжили. Во-от!
Саша не особо удивилась. Ей тоже писали из «Аргуса»: и Наталья Петровна, которая была ведущим редактором «Сказок заблудших душ», и даже Павел Викторович, хозяин всей художки. Надо же, как заинтересованы, еще и такой способ мозги прокипятить нашли? Хотя она не удивлялась: в книжном мире, довольно тесном, почти все друг друга знали. У половины преподов были либо свои издательства, либо должности в них, либо хотя бы уж магазинчики.
– Продолжили что? – уточнила Ася, подперев кулаком подбородок.
А вот она удивилась и опять напряглась. Марти, наоборот, прикидывалась, будто не слушает: взяла салфетку и сосредоточенно разрывала ее на тонкие полоски. Саша заерзала. Она не обсуждала с Асей письма от издателей, боясь болезненной реакции. Ася все еще переживала, что Макса разрывало надвое из-за ее удач. И хотя саму Сашу это желание быть удобной девушкой все больше раздражало, она не могла его осуждать. Ведь сама она вообще ничьей девушкой не была. Может, как раз из-за такого подхода?
– Писать истории, – пояснил ректор. – На основе снов, ну или нет, как захочется. Хорошие писатели не валяются на дороге. Ваша книга получила высокую оценку, в том числе у педагогов и библиотекарей. Ее используют в сказкотерапии, чтобы на ваших метафорах прорабатывать травмы. Редактор мечтает о продолжении, может, о серии… Ну и что-то независимое, новое тоже возьмут с радостью. Как на это смотрите?
Ася молчала, Саша тоже чувствовала себя не очень. «Прорабатывать травмы» на основе вещей, которые авторы написали из-за травм собственных? Вроде несчастной любви? Да что за ужас? Сейчас Саша травм за собой не замечала. И не собиралась ими обзаводиться в угоду литературному успеху.
– Вы забываете одну вещь, – начала она, поняв, что говорить больше некому. – Мы с Асей пока не особо писатели и точно не конвейер. Книга получилась случайно.
– Случайности иногда рождают настоящие победы! – возразил ректор и уже открыл было рот, чтобы что-то добавить, когда Ася все же подала голос:
– Арсений Викторович. Я не записываю снов уже полгода. Они… изменились. Они мне не нравятся. Мне… мне не нравится многое, в себе и вокруг. Извините.
Повисла пауза. Саша закусила губы, мысленно ругая себя: надо было что-то прибавить, надо было как-то сделать, чтобы разговор просто прекратился. Но она не успела. Опустив голову, Ася теребила хвостик и продолжала бесцветно оправдываться:
– Когда мы писали книгу, мы были другими. Когда мы писали книгу, в этом был смысл. Теперь, – она посмотрела на Марти, изучающую потолок, – все поменялось.
Все. Это уж точно. Кто-то наконец должен был это сказать, разве нет? Почему тогда прозвучало как пощечина? И все же Саша механически кивнула. |