|
Только вряд ли.
– Все нормально? – шепнула Саша, подаваясь к ней и машинально потирая спину.
– Все еще болит? – не ответила на вопрос подруга.
– Ну да… – Саша забыла, что в первый раз соврала, но Марти и бровью не повела.
– Не бойся, клейма не будет. Они остаются только у таких, как я.
– Клейм… – Саша спохватилась и хлопнула себя по лбу. – Марти!
Преподаватель сердито на нее посмотрел. Саша поморщилась, придвинула к себе лист и следующую реплику написала:
«Ты выдумываешь. А он вон как на Асю хорошо влияет, видишь?»
Марти зыркнула на лист, потом на Сашу и сухо, но с недобрым блеском в глазах кивнула. Видит. Стала писать сама. Резко отложила ручку, а когда Саша, склонившись, прочла текст, из ушей разве что пар не пошел.
«Мне казалось, ты доверяешь мне».
– Да при чем тут доверие? – она опять зашептала. Слишком долго отмахивалась, теперь прорвало: – Марти, это на шизу похоже, понимаешь? Мне тоже не понравилось с ним близко общаться, я таких мужиков ненавижу, в кафе больше не пойду, лучше сделаю вид, что у меня понос от столовского «цезаря»… – Марти прыснула, но тут же поджала губы.
– Де-евушки! – протянул преподаватель, грозно профланировав мимо их ряда.
Саша вздохнула, склонилась и опять стала писать.
«Даже если он козел похотливый, ты не можешь так себя вести, пока он себя не выдал. Он РЕКТОР! Может тебя на хрен выпереть, а заодно и еще кого-то, не подумала? Асю спихнуть с бюджета? Вот если полезет…»
Марти глянула свысока, очень надменно и, отняв ручку, быстро перечеркала ее слова. Написала рядом свои, отрывисто:
«Да. Понимаю. Необычные друзья хороши, только пока от них нет проблем. Извини».
– Ма-арти… – простонала Саша, но Марти даже не отодвинулась, не вскочила, не спихнула на пол ее вещи – просто устало прикрыла руками лицо. И будто постарела.
– Вы в порядке? – спросил профессор вроде бы даже сочувственно.
В порядке ничего уже не было, но Марти кивнула. Когда пара кончилась, домой с девочками она не поехала, а отправилась в ближайшую церковь. Они не стали ей мешать.
Я возвращалась под вечер и впервые с лета решила не ехать до дома на автобусе, а пройти часть пути через парк. Когда хочешь навести в голове порядок, как-то не тянет в забитый салон. А в парке у нас тихо, даже, я бы сказала, мертвенно тихо. Из-за тишины я вообще-то не люблю его и стараюсь там не бывать. Один раз только потянуло – когда с Левкой ехали и он тоже немножко закоптил мои мозги. И вот теперь опять.
Я ведь помню это место другим.
Когда-то наш парк был как маленькие «Сокольники»: на мерцающих каруселях катались дети, всюду продавались вкусности вроде пончиков и вафель, в центре работал фонтан с фигуркой оленя. Вода била из его ветвистых рогов десятком сплетающихся струй, и пару раз я видела над фонтаном радугу. Парк был полон волшебства, тех чудес, которые замечают только дети. А потом волшебство ушло в один день.
Я гуляла там тогда – прыгала со скакалкой и ставила рекорд: двести прыжков без запинки. Но все, что встает перед глазами, когда я пытаюсь вспомнить, – воющая скорая, красно-синяя милицейская мигалка и испуганные взрослые, сгрудившиеся кучками. Шепотки – тихие-тихие, страшные-страшные. И серолицие люди в форме, много. Мама увела меня быстро. Но пока мы летели к северному выходу, пока несмотанная скакалка ползла за мной в пыли, как змея, я успела кое-что заметить на одной из площадок, между горкой и домиком-крепостью. Брезентовый мешок. Вокруг суетились милиция и врач. Когда они перекладывали мешок на носилки, рука с порезами на запястье все-таки выпала – отдельно от остального. |