– Или эти люди уже убиты, а ты не знаешь, – вздохнула Марти.

Они сидели в самом милом месте, где только можно встретиться лучшим подругам, – в кафе близ морга, куда Нике потребовалось заехать. Соседство не располагало к уюту, но кофе и расстегаи с рыбой были неплохими за свою цену. Если в начале работы Нику воротило от мысли есть здесь, то теперь она уже полюбила безымянную забегаловку с оранжевой мебелью и кучей фикусов. Сюда ее водили то Алеф, то Мандаринка – судмедэксперт, с которым дядя Владя чаще всего сотрудничал. Мандаринка, восхитительная женщина с неизменно ярким макияжем, холодным разумом и фанатской любовью к кошкам, с первых дней взяла Нику под покровительство. Вот и сегодня тоном озабоченной матери велела: «С подружками-то встреться, грустная ты».

– Мне кажется, все происходит давно, – задумчиво продолжала Марти. – Дольше, чем вам… – она помедлила и сделала странную поправку, – тебе кажется.

– Откуда дровишки? – поинтересовалась Ника, некстати вспомнив что-то из школьной программы.

– От папы, вестимо, – уклончиво отозвалась Марти.

Ника отвела глаза. Ей не нравилось внимание подруги к «шахматному» делу и чувство, будто Марти что-то знает, но не говорит. Впрочем, недавно, когда Ника озвучила подозрение, подруга понесла чушь о древнем демоне, якобы объявившемся в городе и причастном к убийствам. Ника быстро перевела тему и больше ее не поднимала. Марти она доверяла, но глубоко лезть в ее мистическое видение мира сейчас не хотела. Выросла. Странностей и без демонов хватало. Спасибо хоть, на подругу и Кирилла не повесили убийство того грабителя. Не будь они детьми своих отцов, вряд ли бы отделались статьей в районной газете про «удивительное гражданское мужество».

– Думаю, ты узнаешь много интересного, если поворошишь материалы за последние лет десять-пятнадцать, – продолжила Марти, и Нике пришлось поднять глаза. Вопрос рвался с языка, но тут Марти ухватила ее за руку и всмотрелась в лицо. – Ты сегодня не просто затраханная, ты тухлая что-то. Папа обижает? Твой или мой? Короче, наш?

Невольно обе тут засмеялись, зафыркали, и Нике даже стало легче. Марти продолжила ворчать:

– С таким ебалом тебе не стоит идти к девчонкам. Они и так тебя боятся в последнее время, меня, впрочем, тоже немного… о славные летние дети.

Ника улыбнулась, и Марти одобрила:

– Так-то лучше.

Дело в Алефе и его… секретах. И да, ее папа сыграл в моем убитом состоянии роль. Просто ему таки прилетела жалоба из Наро-Фоминска от местного следака – что левые московские опера не хотели отдавать вещдоки (пиздеж!) и угрожали его оперу (гон!). Дядя Владя взбесился и вызвал нас на ковер. Я никогда не была на ковре, это пиздец унизительно, а Киса с остальными не вступились: пересрали так, что как только дядя Владя начал орать, выветрились из помещения.

– Я тебя зачем брал? – вопил дядя Владя мне. Сейчас он точно был Снейпом, а не гусем Борисом. – Ты какого хуя пудришь девочке мозги?! – Уже Алефу. – Что с вами сделать? Удвоить объем работы? Утроить? Выгнать ее? – Он опять махнул на меня, и я предательски зашмыгала носом. – Слушай сюда: про-ку-ра-ту-ра! Только она! Больше никаких отлучек, ни по каким связям, никакие твои бумагомаратели из министерств…

– Владь, – перебил Алеф.