Я влюбилась в Алефа не с первого взгляда, но и не, как я думала позже, с разговора о Политковской. Все хуже: если подумать, я что-то почувствовала уже в вечер выпускного, и мне хватило голоса, черт, какая же я коза.

Странно это было, я ведь своего собеседника тогда даже вообразить не пыталась, попыталась потом – и увидела, кстати, что-то очень похожее на правду. Высокого, крепкого, но не толстого брюнета с проседью. Чуть младше или чуть старше отца. С тонкими губами и широкими ладонями. С привычкой щуриться, хотя очков нет. В растянутом свитере крупной вязки или… в средневековом посеребренном нагруднике, даже не знаю почему. Кто-то из ребят писал, будто Алеф по описанию напоминает рыцаря. Не помню, кто.

Я плохо представляю, что делать со всем этим и делать ли. Лучше ничего себе не выдумывать и не лезть ни с чем лишним, чтобы ничего не испортить. Даже те слова… они были лишними. Ладно, хрен с ним. Буду думать, когда мы поймаем маньяка. Если поймаем. Кстати…

История Штольца – точнее, отсутствие в ней собаки – навела меня на мысль. Хочу кое-что проверить, одновременно очевидное и невероятное. Скорее всего, будет сложно, и Алефу идея вряд ли понравится, а Рыков и вовсе спустит с нас шкуру за такой поворот в сторону неадеквата. Но вдруг?

И пусть Марти будет смеяться.

08.03.2007. Саша

Привет, тетрадка. Проснулась сегодня и подумала: случится плохое, очень, такое, что впору натянуть одеяло до самого носа и спрятаться. Я оказалась права, но еще, конечно, не знала об этом. Я решила, что моя разыгравшаяся лень просто прикидывается интуицией, у меня бывает.

Это не отменяло необходимости вставать, так что я слезла с кровати и постаралась чем-нибудь поднять себе настроение. Вспомнила: Ника же! Ника зачем-то заезжает в планетарий и потом хочет встретиться, посидеть на лекции. Я забегала как ужаленная, выбирая шмотки, потом спохватилась: зачем, дура? Это же, блин, не свидание. Ни с Никой, ни тем более с невидимым Голосом. Так что я схватила что попало – джинсы в люрексе и желтый канареечный свитер. Подумала, нужно хоть что-то солнечное и жизнеутверждающее, учитывая, как внезапно подпортилась погода.

Не слишком помогло.

– Очень интересно. Мне понравилось, – сказала Ника, довольно щурясь после полумрака зала. – И вообще хорошее начинание. Побольше бы таких.

В отличие от Дэна когда-то, она явно говорила искренне. У нее даже румянец на щеках играл, и определенно, на большой лекции о зодиакальных созвездиях она не спала, слушала очень внимательно, что-то даже записала. Саша улыбнулась и выдохнула:

– Рада! Очень-очень!

Они встретились прямо в холле, за две минуты до начала, и не успели поговорить. Теперь Сашу разбирало любопытство, почему Ника а) вообще пришла, б) снизошла до встречи с гражданской подружкой, успевшей один раз подпортить ей расследование неправильной информацией. Но первым попросился другой, довольно странный вопрос.

– Что это у тебя за новые духи? – осторожно спросила она.

Пахло от Ники, конечно, слабее, чем вначале, но все-таки тревожное амбре щекотало ноздри. Именно амбре, такое же, как от… от… блин! Того следователя ведь! Даже закрались глупые мысли, а не мутит ли Ника с ним за невозможностью окрутить наставника, хотя…

– Духи? – Ника моргнула. А потом покраснела сильнее и попятилась на два-три шага. – О боже, Саш… нет, это не духи. Я эксгумировала труп и не успела принять душ. Потом, конечно, одолжила у кого-то сладкую туалетную воду, но помогло не особо…

– Чей труп? – пробормотала Саша испуганно и подошла сама.