– Все путем. А у тебя как дела, Бэбс?

– Чудесно. Опять спешу, залетела на минутку, чтоб… – Она вдруг замялась, что с ней бывало крайне редко. – Кое-что оставить, просто не знаю, куда это деть.

– И что это? – Я печально отложил обед. Так, похоже, мы тут надолго.

Смерть направилась к машине и капризно потребовала:

– Помоги, я же женщина! В это время суток.

Лучше бы я не помогал. Каждый раз я обещаю себе, что при виде Барбары побегу до самой Индии, но каждый раз не успеваю. Увы. Потому что в чертовом багажнике чертовой Барбары лежало чертово тело.

– Вот как-то так.

Плечи поместились в пространстве с трудом, ноги пришлось согнуть. Промокшая одежда висела мешком и покрылась ледяной коркой. Вообще вид был жуткий, хотя следов явного насилия я не заметил. Утопленник. Кла-асс.

– Бэбс… – Я уставился на Смерть. – Это что? Почему ты решила подарить именно нам и именно труп?

Она поскребла подбородок длинными ногтями и покачала головой:

– В том-то и беда. Оно… неправильный труп. Иначе само бы прилетело к вам, нет?

– А что с ним тогда? – Я очумело ткнул тело пальцем. – Выглядит мертвенько.

– Может, это пока. – Барбара махнула рукой. – Всё Хаос: он в последнее время просто взбесился. Много людей пропадает в аномальных зонах планеты, иногда их еще и подбирают всякие… – она поморщилась, – самовольные пидорасы, любимчики начальника. Это нечто я, например, взяла у ватаги бородатых живых мертвецов. И каждый раз вопросы: куда девать? Разнарядки-то не было. А я не люблю пахать сверхурочно.

– И… куда деваешь? – тихо спросила Гонни, тоже подойдя к нам.

– Эти вопросы решают боссы, детка, – рассеянно отозвалась Бэбс. – И обычно либо «RIP», либо «Подбросить туда-то и стереть память». Но с этим… – Она тряхнула локонами. – Мне сказали, что решение принимать рано. И правильно сказали: что-то не то, чую. И малыш Церби, – она бросила взгляд на трехголовую собачку, доедавшую мой сэндвич, – извелся. Так он только на живчиков реагирует, у него на них аллергия. В общем, – Барбара с неженской силой схватила труп за плечи, рывком вытащила из багажника и кинула к моим ногам, – оставлю его вам. Если вдруг проснется, позаботьтесь, чтобы не пронюхал слишком много, как тот… Дантес, Канте или как? Пока.

– Барбара, ты сдурела?

Но она уже резво отскочила и уселась в машину. Церби вспрыгнул к ней на колени и бешено залаял на меня, из левой пасти вырвался язычок пламени. Вот же гаденыш! Я беспомощно оглянулся на свою молчащую коллегу.

– Нам нельзя посторонних! Особенно смертных! Особенно землян, особенно сейчас!

– Заберу, когда все кончится, – сказала Смерть, заводя мотор. – Ну, то сражение.

– Что? – Я вздрогнул и уставился на нее. Так она тоже в курсе? – Барбара!

Машина уже тронулась с места.

– Целую! – раздался удаляющийся крик.

Мы одновременно посмотрели на лежащее тело. Оно не шевелилось. И усиливающийся запах от него явно говорил, что это серьезно.

Арка 9. Обливиэйт!

16.05.2007. Марти

Может, правильнее так и оставить – молчать. Ничего ведь не поменялось. Но сегодня я вдруг подумала, что Макс вряд ли хотел бы, чтобы мы все бросили. Ему дорога была эта тетрадь; он хотел вернуться и читать о нашей всратой жизни. И чтобы читали другие, двести или триста лет спустя.