И тут Вероника снова догадалась:

– Так это ты пропал! – ткнула она пальцем в сэра Саймона. – И про тебя сплетничают в городе! Ты влюбился в принцессу и…

– Так ты влюбился в принцессу? А мне сказал, что героически дрался! – Лебедь довольно, скрипуче загоготал. Вероника явно сделала что-то не то; ей стало стыдно, и она сказала, видя, что лягушк совсем приуныл:

– А что мешает влюбиться и драться одновременно?

И тут сэр Саймон тихо, совсем тихо сказал:

– Ах, если бы только я мог ее спасти. Если бы только… она бы меня поцеловала, и я бы, может, стал обратно человеком, и я бы…

– А если кто-нибудь поцелует меня, я тоже стану человеком и смогу дописать диссертацию? – спросил с интересом лебедь.

– Она и тебя поцелует, она такая добрая! – щедро уверил его сэр Саймон.

– Так что же ты сразу не сказал? – заволновался лебедь, забил по воде крыльями. – Летим спасать твою лягушку!

– Мою принцессу! – поправил его лягушк, цепляясь за перья.

Оба приятеля пришли в такое страшное беспокойство, что напрочь забыли про Веронику. Лебедь уже начал подниматься на крыло, когда девочка пришла в себя, поняла, что кое-что придумала, и закричала:

– Меня с собой возьмите! Я легкая! Правда, легкая!

Лебедь соображал быстро – не зря же ученый. Он просто поддел Веронику крылом так, что она упала ему на спину и вцепилась в шею. Она едва не раздавила маленького сэра Саймона. Квакая, он сердито полез ей за пазуху и устроился там. Бр-р-р! Вероника чуть не свалилась. Но ей слишком хотелось попасть в приключение, чтобы вот так глупо и быстро из него выпасть.

Лебедь полетел. Быстро-быстро он поднимался над синим озером в синее небо, стараясь успеть до того, как начнется плановый дождь. И он успел. И встретился ему на пути Космический Ветер, который тут же подхватил путешественников и понес. Быстрее и быстрее, мимо мерцающих светил, по Белой Долине. Пролетали они и мимо меня, так, что с меня упала шляпа, – с тех времен я и ношу ее на ленточках под подбородком.

На самом деле ни доктор Енсенуан, ни Ветер не знали, куда лететь. Эта история могла бы кончиться прямо здесь, став хорошим уроком всем мальчикам и девочкам, лебедям и лягушкам, отправляющимся путешествовать без компаса. Но так не случилось.

Ветер заскучал и бросил их. Лебедь полетел дальше через сине-черную пустоту, и от его крыльев так искрило, что зажигались новые звезды. Доктор Енсенуан устал, ведь волшебником он был тихим и кабинетным, бегать не любил, а уж летать…

– Домой хочу, девочка. К лягушкам… к пиявкам… – Разве что язык не вывалил.

Но сэр Саймон был бодр. Он прыгнул лебедю на макушку и стал его подбадривать:

– Ну же. Ну давай же. Не зря же мы с тобой выбрались. Не зря же принцесса ждет. Вот выведем ее из леса и…

– А знаешь ты, сколько в мире лесов, дурень? – проворчал доктор Енсенуан. – Вот мой знакомый делал об этом доклад, и их двести тридцать миллиардов триста миллионов семьсот семьдесят восемь… – Лебедь только крылом махнул и добавил: – А сто тысяч из них – Хрустальные. По статистике.

– Но принцесса-то у меня одна, без всякой там ста… стот…

Сэр Саймон сказал это тихо, приложил лапку к груди и еще тише зашептал:

– Мое сердце. О мое бедное влюбленное сердце… Направо, друг мой, направо. И осталось нам девять планет.

Доктор Енсенуан даже шею попытался на него вывернуть.

– По какой формуле ты посчитал это?

Сэр Саймон молчал.