– Я тебе потом покажу. Лети… – Она поправилась: – Летите, доктор!

И доктор Енсенуан полетел.

Он летел не очень долго, может, потому что очень быстро. Планеты: огненная, три конфетные, ракушечная и какая-то покрытая шатрами – оставались позади. Потом осталась булатная, потом водяная и наконец…

– Мы здесь! Мы прибыли!

Маленькая планетка, на которую спускался усталый лебедь, была покрыта густым черным лесом. В сумраке листвы и иголок переливались радугой хрустальные стволы.

Путешественники спустились к узенькой речке. Лебедь поймал несколько рыбок, но Вероника отказалась есть их сырыми, а разводить костер было страшно, да и нечем. Так что профессор с рыцарем поужинали вдвоем, урча от удовольствия. Вероника только сорвала себе немного черники, пожевала ее и уснула голодной. К тому же было холодно, пусть лебедь и укрыл ее пушистым крылом. И сыро: трава оказалась росистой. А в чаще, которая начиналась в паре шагов, ухали птицы, подвывали звери. Вероника подумала (не в первый раз), что как-то это неудобно – приключения. И что если она простудится, никто не даст ей грелку и малиновый чай. А мама, наверное, тревожится.

Проснувшись утром, Вероника увидела перо. Простое, черное, оно плыло по воде, но зачем-то девочка его поймала. Длинное-длинное перышко, такое красивое, что…

– Как в моем хвосте!

Это проснулся профессор. Сэр Саймон тоже проснулся. И они отправились в путь.

Вообще-то пути особо не было, только влюбленное сердце сэра Саймона: он прыгал впереди, легко перебираясь через кочки и кустарник. Лес был дремучий, неприветливый. Он цеплял ветками Вероникины волосы и одежду. Вероника то и дело вздыхала, у нее даже наворачивались на глаза слезы.

«Хочу домой, – думала она, отмахиваясь от комаров. – Домой. Мне-то зачем эта дурацкая принцесса?» Но потом она вспомнила, как колотилось под ее руками маленькое сердце сэра Саймона. И подумала о том, как грустно и одиноко принцессе блуждать среди деревьев. Что, если принцесса день за днем ест только чернику, а то и сырую рыбу?! А ведь принцессы не такие выносливые, как простые маленькие девочки. Принцессам, чтобы жить, нужны пирожные и фрукты… и подушки… и принцы…

Вероника прибавила шагу. Она даже не заметила, что краешек пера, которое она зачем-то вставила в свои волосы, побелел.

Снова наступила ночь. И не было по пути никакой принцессы, и даже реки, чтобы напиться. Трое попытались сложить костер, но все отсырело, сухих веточек оказалось не найти. Доктор Енсенуан устало раскинул крылья, и Вероника с сэром Саймоном примостились поблизости. Девочка начала очень быстро засыпать, даже несмотря на то, как хотела есть. Но сквозь сон она еще слышала, как говорят рыцарь-лягушк и волшебник-лебедь:

– Я не спрашивал. А была у тебя семья?

– А ты думал? Конечно! Мои книги! И библиотечные книги! И еще книги, которые…

– Эх. Так вот почему ты формулу мою не знаешь.

– Я знаю все формулы! – Лебедь даже зашипел тихонько.

– Какой ты странный… потише, ну. Девочку растревожишь.

Вероника уснула. Она не видела, что еще больше побелело черное перо от звуков лягушачьего голоса. И не слышала, как грустно шумят черные деревья Хрустального леса.

На следующий день было тепло и солнечно, так что Вероника совсем забыла об усталости. У нее почти ничего не болело; она первая проснулась, нарвала черники и даже поймала немного мух, жирных слизняков и прочей вкуснятины для своих друзей. Ей отчего-то стало хорошо. Приключение опять начало нравиться. Она удивлялась самой себе, но когда проснулись и заулыбались профессор и рыцарь, – перестала.