– Убью когда-нибудь тебя, совсем на нас забила! – завозмущалась подруга.

Она всегда делала это так, что сомнения в собственном выборе начинали беспокойно скрестись в глубине сердца. Нике стоило огромного труда с ними справляться.

– Извини… ничего я не… жизнь такая! – Она погладила подругу по спине, потерлась щекой об ее волосы. Тут же наткнулась на изучающий взгляд парня, стоящего рядом. Ну и глаза… может, линзы? – Но я тоже очень скучала, правда.

Марти выдохнула, отлипла от Ники, привычно завела ей за уши черные вьющиеся прядки и бодро затараторила:

– Ну, знакомьтесь, что ли! Кирилл, это моя Ника, она же курсант Белорецкая. Ника, это мой Кирилл, он же доктор Крыс. Наконец-то вы видите друг друга, ура!

– Привет, – настороженно кивнула Ника. Повода для «ура» она пока не видела.

– Так во-от она, Вандервумен, – протянул Кирилл. – Похожа, правда. Привет!

Ника помнила мультик «Лига справедливости» и поняла, что это комплимент. Хмыкнула, расправила плечи, оглядела нового знакомого более цепко. Попыталась составить что-то вроде сводки примет, как учили. Высокий, спортивный, но не качок. Волосы жесткие, короткие, пепельные. Черты острые, лоб высокий, глаза яркие и насмешливые, часто щурится. Выбрит гладко, ногти подпилены, пахнет одеколоном – да и вообще слишком уж ухожен. Хорошо это? Плохо? Сволочь он? Нет?

– Что ж. Рада знакомству, – так ни к чему дельному и не придя, выдавила Ника.

Парень тоже разглядывал ее, но без особого интереса. Как смотрят на всем известную, красивую, но ничем не зацепившую статую в музее.

– Взаимно.

Нике не было обидно, но она удивилась: лет с двенадцати привыкла, что, знакомясь с ней, парни в среднем секунды по три задумчиво смотрят на ее грудь и только затем – в глаза. А Кирилл уже переключился обратно на Марти, усевшуюся рядом. Казалось, только она его и волнует, остальные так – приложение. Разве что на часы не поглядывал, слова цедил сквозь зубы. Нику кольнуло раздражение: нет, а что тогда он вообще тут делает? Она даже захотела доебаться – хоть поспрашивать что-нибудь про учебу, про медицину. Но забыла все слова: на ее глазах Кирилл вдруг отобрал у Марти сигарету, загасил, отправил в пепельницу. Ну сейчас получит, это же все равно что у дракона девицу отнимать! Ника злорадно усмехнулась, но зря. Марти не возгорела, расслабленно откинулась назад и уперлась затылком Кириллу в плечо. А он собственнически положил ладони ей на талию и посмотрел на Нику поверх ее головы очень красноречиво. Мое.

Наверное, звучит ебано. Ну, будто я ревновала в том смысле, в каком поет про это группа TaTu. У меня, как у многих, было время, когда я не совсем понимала, кто мне нравится: мальчики, девочки, и те и другие… но к тому моменту я уже разобралась. И все же мне правда жал факт, что вокруг Марти кто-то крутится, отпускает странные шуточки, цитирует фильмы и книги, которые она явно посмотрела и прочла без меня. Это отрезало меня. Поэтому я повела себя глуповато: накрыла руку Марти, лежавшую на стойке, и сжала, а она сжала мою – но Крыс продолжал ее тискать и жамкать за талию. Р-р-р. Хотелось стукнуть его и отогнать со словами «Дай нам вдвоем поговорить, блин!» Но я не успела совсем взорваться: Сашка пришла. И кстати, привела Левку, которого вышвырнул из машины собственный отец. Дальше все мы прыгали вокруг него. Может, за счет этого я никому не испортила вечер.

Накрыло меня только под вечер. Устала на ориентировании как собака, должна была вырубиться, как обычно, а вместо этого возилась, думала, возилась, думала – о том, куда мы все идем.