- Бить надо Ладомира, - не удержался Сувор. - И бить в чистом поле, не допуская до городских стен. От берега он далеко уже ушёл, деваться ему некуда. А когда к нему подойдут конница, так силы его удвоятся.

- Сувор прав, - поддержал молодого боярина Злат. - Если будем выжидать, то дождемся не только конницу из Полоцка, но и войско Великого князя, которого, наверное, уже известили о происходящем. Тогда нас со всех сторон обожмут так, что и не охнем.

Но и без Злата всем ясно, что ратиться надо. И горячность Плешанского воеводы, который, не спросив броду, сунулся в воду, радимичам только на руку.

- Готовьте мечников, - распорядился Всеволод. - Утром выступаем.

Не то, чтобы эти слова обрадовали - радость будет после победы, - а просто все почувствовали облегчение: решение принято.

За столом остались только Всеволод да Гюрята. Вдвоём они начинали это дело, с них и спросится в первую голову.

- Нужна победа, - сказал негромко Гюрята. - Тогда разом взыграют сердца радимичей, и Владимиру нас не одолеть.

- Сомнительно мне, что воевода Ладомир действует столь опрометчиво.

- Да где же опрометчиво? - удивился Гюрята. - Если бы он с ходу принялся с малой силой осаждать город - тогда иное дело. А он встал в стороне, и коли ты ему дашь постоять дня два, то он обнесёт свой стан загородами и высидит и свою конницу, и киевскую рать. А мы много крови прольём, выкуривая его из стана. Он на нашу землю пришёл по воле Перуновых волхвов, которые толкают его в спину. Наверняка убедили Белого Волка, что кровавый бог поможет ему.

- А ты думаешь - не поможет? - прищурился на Гюряту Всеволод.

- Если верх будет за Ладомиром, то, значит, и правда за ближниками Перуна, а только это не так. Нет правды за теми, кто ломает общий ряд и попусту льёт людскую кровь. И рождение и смерть должны вершиться по божьему ряду в свой черёд. А волхвы и князья над этим рядом не властны.

Гюрята - давний печальник Даждьбога и в вере своей твёрд, а вот боярина Всеволода одолевают сомнения. Хотя он и не сожалеет о содеянном, разве что слегка огорчила его смерть Куцая. Вздорный был человек, но не совсем бесчестный. А Всеволод, как ни крути, сыграл на его легковерии. Кого не жаль было боярину, так это Перуновых волхвов. Прав Гюрята, ближники Ударяющего бога решили возвыситься на чужой крови, а потому стали опасны не только для старшины всех племён, но и для Великого князя, который косо на них посматривает в последнее время, хотя и использует в своих целях. А цель у князя Владимира великая - все племена он решил подмять под себя, чтобы все жили по его слову. А только вряд ли возможно такое, чтобы разум одного человека управлял разумом многих. Нет у Великого князя опоры, встав на которую он мог бы на остальных людей глядеть сверху вниз. А Перун ему не поддержка, потому как и князь иных прочих не выше, и Ударяющий ничем других богов не лучше. Правда, на стороне боярина Всеволода, возмутившего народ против непомерных притязаний бога и князя. Вот только не всегда так бывает, что правый побеждает в битве. Случается, что сила правду ломит.

На полоцкую рать хватит сил, а вот как противостоять Великому князю, про это крепко думать надо. И здесь самое важное - соберёт ли Владимир большую рать на радимичей? Боярин Верещага клятвенно заверял, что новгородская старшина не будет бить ноги за Великого князя. И боярин Хабар, и боярин Ставр тоже намекали на это неоднократно. Серьёзный разговор случился меж боярами в Верещагином шатре близ днепровских порогов, куда ходили три года назад биться с печенегами. Князь Владимир в свой шатёр звал только ближников, но обделенные его лаской тоже не теряли зря времени. И совсем глупый приметил бы тогда, что старшина недовольна Великим князем. На протяжении последних лет приходили людишки то из Киева, то из Новгорода и сыпали соль на радимицкие раны. Неспроста всё это делалось. На Киевщине старшине трудно подняться пред грозными Владимировыми очами.