После слов Всеволода пустили прощальную братину по кругу, и каждый, отпив глоток, поклялся стоять твёрдо. Начали с боярина Гюряты, как старшего годами, а закончили боярином Сувором, как самым младшим. Сувор-то даме усов в братине не замочил - коротковаты. Но над этим если и посмеялись, то дружелюбно - нарастут ещё, какие его годы.

Так и разошлись бы с лёгким сердцем из Всеволодова терема, кабы не взбежал на крыльцо мечник хозяина Тур с худыми вестями, о которых он крикнул с порога:

- Кривичи на подходе, боярин Всеволод. Ратников пятьсот или более.

- Так пятьсот или более? - посмурнел лицом хозяин.

Тур переступил с ноги на ногу и передёрнул широкими плечами:

- Пыли они подняли много, а как всех перечтёшь в той пыли.

- Конных есть?

- Конные - только бояре, не более десятка.

Не успевшие ещё встать из-за стола радимицкие бояре переглянулись - каковы кривичи, мало их бил в Полоцке Владимир. А может быть, от того битья да великого испуга и попёрли они на радимичей?

- Это их плешанский воевода привёл, - предположил боярин Злат. - Он Волк Бирючева выводка.

Про боярина Ладомира худого слова не скажешь - расторопный воевода. И договориться с ним вряд ли удастся - Белые Волки не берут виры за кровь своих братьев. С великой злобой идёт он на Радимицкую землю учинять спрос, и об этом надо сказать народу, чтобы знали твёрдо - только в победе ныне спасение радимичей.

- Нас не напугаешь волчьим хвостом, - вскочил со своего места молодой Сувор. - Да и пятьсот мечников - не велика сила.

Что верно, то верно. У боярина Всеволода уже сейчас под рукой ратников вдвое больше, да и воевода будущий радимецкий князь тоже не из последних.

- Отрубим тот волчий хвост, да кинем под ноги Владимиру, - крикнул горячий боярин Будяга. - То-то он призадумается.

Но и те, кто поумнее Будяги, понимали - победа над полочанами отзовется эхом по всем землям. И заставит воспрянуть многие сердца.

- Может, не пятьсот у него мечников? - засомневался осторожный боярин Злат. - Всех ли посчитали?

- Посчитали не всех,- отозвался ражий Тур.- Но ошибиться мы могли разве что человек на пятьдесят в ту или иную сторону.

- А конница?

- Так ведь они пришли на ладьях, - ответил за Тура боярин Будяга. - Разве за такое короткое время конные приспеют из Полоцка.

Бояре одобрительно зашумели. Судя по всему, Будяга прав, а потому радимичам следует поторопиться, пока против них только пешие полочане.

- Ладомир движется к граду? - спросил Всеволод.

- Нет, - покачал головой Тур. - Встал вдали. То ли даёт своим передых, то ли ждёт кого-то.

Ну, ясно, что ждёт. Не выжил же из ума плешанский воевода, чтобы бросаться с такой малой ратью в напуск на стены.

- Мы тут переняли киевского гонца, - сказал Тур. - Но спрос учинить не успели.

- Веди, - распорядился Всеволод.

Если поперву и затрепетали радимицкие сердца, узнав о приближении чужой рати, то теперь поуспокоились. А на киевского гонца смотрели даже с любопытством. Много он не сказал, но и того, что сказал, хватило с избытком. У воеводы Отени, оказывается, ещё и рать не собрана, и если он выступит на радимичей, то не ранее, чем через семидницу. Бояре на те слова гонца ухмыльнулись в чарки, никто от киевского воеводы и не ждал прыти. А полочане, выходит, поторопились - злоба в таких делах не доводит до добра.

- Бить надо Ладомира, - не удержался Сувор. - И бить в чистом поле, не допуская до городских стен. От берега он далеко уже ушёл, деваться ему некуда. А когда к нему подойдут конница, так силы его удвоятся.

- Сувор прав, - поддержал молодого боярина Злат.