От воеводы и бояр растерянность перекинулась на войско. И без того шли с оглядкой, а тут и вовсе хоть ломись да помирай, не дожидаясь, пока налетят радимичи.

- Веди на град, воевода, - подсказал Ставр. - Если хватит сил, то будем биться, ну а доведётся сложить оружие перед немеряной силой, так упрекнуть нас не в чем - от врага не бегали, но отвернулась от нас удача.

Холм, о котором рассказывал дозорный, обошли стороной, дабы не растравлять сердца чужой бедой. К граду приблизились, когда уже смеркалось, но, не доходя полверсты, встали. Была надежда, что радимичи, увидев чужую рать со стен, захотят вступить в переговоры. И надо сказать, что расчёт на радимецкую зоркость оправдался. Слегка удивило киевлян то, что городские ворота распахнулись без всякой опаски. Стало быть, уверен в себе воевода Всеволод. Ждали, что пришлёт он для переговоров знающего боярина, но прискакал простой по виду мечник и с недоумением уставился на киевское воинство.

- А почему в город не идёте, бояре?

Воевода Отеня растерянно крякнул, бояре понимающе переглянулись: каков Всеволод, без разговоров предлагает сложить оружие. И в дыбки не попрёшь, коли сила на стороне радимичей.

- Пусть воевода пришлёт боярина для переговоров, - важно произнёс Отеня, хотя эта важность далась ему нелегко. - А без твёрдого боярского слова мы с места не двинемся.

- У нас уже столы накрыты, - удивился киевскому упорству мечник. - Дозорные нас загодя предупредили о вашем приближении.

В этом ни воевода Отеня, ни бояре как раз и не сомневались, иначе давно уже махали вёслами по Днепру.

- Скажи своему воеводе, что киевская рать согласна уйти, меча не окровенив, - вздохнул Отеня. - А если он не согласен нас отпустить добром, то будем биться, а там уж чья возьмет.

- С кем биться? - удивился мечник.

- Так с вами, орясина, - крикнул в сердцах Путна.

Мечник долго чесал свои патлы, искоса поглядывая на киевлян, но, видимо, так ничего умного не вычесал, а потому развернул саврасого коня и поскакал к городским воротам.

- Круто ты завернул, воевода, - глухо сказал в спину Отени боярин Боримир. - Где уж нам биться, ратники пали духом.

И не только ратники пали духом, но и в боярах нет боевого пыла. Все пребывают в глубокой задумчивости. Ну, нет ни в ком желания принимать смерть вдали от родного дома, по сути ни за что ни про что. На кой ляд сдался киевлянам этот радимицкий град, ощетинившийся мечами и копьями.

- Сразу ложиться нет резона, - возразил Боримиру Отеня. - Надо поторговаться.

- Как бы этот торг не вышел нам боком, - вздохнул боярин Ставр.

Городские ворота за тупым мечником никто закрывать не стал. До чего же уверен в себе боярин Всеволод. Эх, кабы силёнок раза в два поболее, то можно было бы проучить спесивых радимичей. А так - себе дороже.

На этот раз навстречу киевлянам вывалила целая ватага, но тоже без всякой опаски. На одетом в алый кафтан боярине даже брони не было. И боярин-то оказался младее младого, только-только усы проступили над верхней губой.

- Воевода кланяется вам, бояре, и в город зовёт. А почему Севок говорит, что вы с нами надумали ратиться?

- Так за тем и шли, - не удержался боярин Путна, которого аж затрясло от бешенства.

И было от чего беситься - то орясину прислали, то мальчишку безмозглого. Совсем ополоумел боярин Всеволод, коли так бесчестит киевскую старшину.

- А ты чей будешь, боярин? - спросил неожиданно Ставр.

- Так Мечислав я, пасынок воеводы Ладомира.

Отеня так и ахнул после этих слов. Боярин Боримир поперхнулся собственным смехом, а уж как те слова дошли до ратников, тут уж громыхнуло всё поле. Боярин Мечислав на киевское веселье смотрел с удивлением. Воеводе Отене тоже было не до смеха - надо же так опростоволоситься на старости лет.