- Ты мальчишку-то опознал? - спросил на всякий случай Отеня у отсмеявшегося боярина Ставра.

- Старший Блудов сын это. Видел я его летом в Киеве.

Хорошо хоть тут без обмана. Но срам-то, срам-то какой. Если дойдёт до Великого князя, то закончится на этом Отенино воеводство, хотя оно ему не от Владимира досталось, а через отца и деда. Но Владимир ныне не смотрит на прежний ряд и не чтит обычаев дединых. А на место киевского воеводы много найдётся охотников.

От стана двинулись с легким сердцем, а вслед за боярами бодро зашагали киевские ратники. Шутка сказать, в ворота мечом не стучали, а в город вошли. Судя по всему, и воеводе Ладомиру он достался без драки. Не видно было ни свежих прорех на стенах, ни следов зорения в усадьбах. Не устоял, выходит, боярин Всеволод против Белого Волка. Ишь как быстро тот вцепился в горло радимичам. Осерчал Ладомир за учинённое Ударяющему богу бесчестье.

Боярин Ставр искоса поглядывал на радимичей, но те смотрелись смурным и спешили укрыться на своих подворьях. Интересно, жив ли еще много знающий боярин Всеволод? А если жив, то не распустит ли язык? И хорошо, если только перед Ладомиром распустит, а если перед князем Владимиром?

Воевода Отеня с боярами Ставром и Путной после знатного пира, заданного плешанским воеводой, отправились на Куцаево подворье, наспех приведённое в порядок для киевских гостей. Другому, может быть, и жутковато было бы переступить залитый кровью порог, но воевода Отеня многого навидался на своём веку, и одолевавшие его мысли были весьма далеки от злой участи, постигшей давнего знакомца. Ибо кто же на Киевщине не знал боярина Куцая. Вздорный был человек, и не только сам пропал ни за кун, но и другим доставил много беспокойства. Взять того же Отеню - в его ли годы ходить походами в чужие земли. А тут, вместо благодарности, ещё и позор на седую голову.

- Какой позор? - удивился рассудительный Ставр. - О чём ты, воевода? Кабы мы от испуга попятились до самого Киева, то спрос с нас был бы другой, а мы подошли к самым стенам. Переговоры ты тоже затеял правильно - надо же было узнать, какие силы под рукой Всеволода. А то, что воевода Ладомир побил радимичей, так сделал он это не по своей воле, а по твоему велению. Дело исполнено до прихода дружины великокняжеской твоими усилиями. Не дал ты заразе распространиться на иные земли. Благодарить тебя должен Великий князь, а не скалить зубы.

Сидели на лавке у стола, распоясав рубахи. Не ели, не пили - сил уже не было, а просто говорили меж собой откровенно. И слова Ставра сразу пришлись по сердцу воеводе. А действительно - какого рожна всполошился? Басалая испугался? Да кто того Басалая слушать будет, если дело справлено как надо.

- Плешанский воевода не чинил суд и расправу, ждал тебя, - продолжал гнуть своё Ставр. - И тут уж тебе, воевода, нельзя дать промашки. Ещё до прихода Великого князя должно учинить спрос виноватым в смерти Куцая и Перуновых волхвов.

У боярина Ставра ума палата, но ведь и Отеня не вчера родился, тоже соображает кое-что. От радимицкой земли ниточка может потянуться очень далеко. А вдруг приведёт к тому же боярину Ставру, который ныне как-то уж очень старательно мается сердцем за великокняжий интерес. Боится Ставр, что много лишнего могут сказать радимицкие бояре, если начнут их допрашивать с пристрастием. Но ведь и Отене мало пользы, коли Владимир начнёт трясти киевскую и новгородскую старшину.

- В радимицкие земли прибыл кудесник Вадим, - сказал как бы между прочим Путна. - Вот пусть волхвы и марают руки в этой крови.

И боярин Путна обронил свои слова не сглупа. Ведь положение у воеводы Отени скользкое - начнёшь рубить головы радимичам, а вернувшийся князь спросит, а почему ты меня не дождался, Отеня? Куда это ты так спешил, уж не следы ли заметал? И тут самое время будет сослаться на Перуновых волхвов, взалкавших крови.

Казнили радимичей на следующее утро.