- Скажи Одинцу, пусть готовит дружину. В ночь выступим через Южные ворота. Ты боярин, со мной поедешь в Родню. Не могу тебя оставить на съедением волнам, а остальные ближники пусть решают сами.

У Блуда от княжьей заботы заурчало в животе - неужели догадался Ярополк, что ближник мыслями не чист? Хотя в чём же вина боярина, коли князь слаб и не может править. А Блуд ещё в здравии и силе, и этой силы ему хватит на добрых два десятка лет, если, конечно, его не лишат жизни чьей-нибудь злой воле. И принесла же нелёгкая его в Детинец с советами. Как-нибудь и без боярина Блуда сообразил бы Ярополк, что пришла пора уносить ноги.

Одинец, ражий детина, с длинными чуть не до колен руками, глянул недружелюбно на Блуда из-под мохнатых бровей, но княжьему приказу перечить не стал. Блуд надумал было попрощаться с жёнами да наказ дать челядинам, как вести себя в отсутствие хозяина, но всё тот же длиннорукий Одинец только глазами резанул в его сторону:

- Не велено.

Хотел было боярин удариться в крик, но потом, кинув умом, передумал. Если князь сказал, то Одинец не выпустит. Как бы ещё не вздумалось Ярополку назвать боярина Блуда изменником, да распорядиться напоследок по своему.

Полдня промаялся боярин, места себе не находя под княжьим кровом, а к вечеру выступили - Блуд одесную князя, Одинец ошую, а впереди и сзади притихшая дружина. Князь бежит с великого стола, так чему тут радоваться. Вслух никто не роптал, но по напряжённым лицам ощущалось - не одобряют. Беглый князь - нищий князь, а дружина, как волчья стая, всегда ищет добычу.

Видели или не видели новгородские дозоры исход из Киева Ярополка, сказать трудно, но никто не воспрепятствовал бегству и не послал вслед погони. Ночь была тиха и звёздна, разве что ветерок долетавший с Днепра тревожил гривы борзых коней, да чудились впереди неясные тени грядущих бед. А Ярополк так ни разу и не обернулся на покинутый город, словно ничего важного и дорогого для себя в Киеве не оставил.

Глава 12

Открытые ворота

Киевские ворота дрогнули по утру, когда проскучавший всю ночь в дозоре Ладомир готовился уже к дневному отсыпу. Войнег не слишком любезно толкнул его в бок:

- Никак киевляне решились на вылазку?

Пересвет сунул пальцы в рот и пронзительно свистнул, и тут же в стане новгородском ударили в било. Белые Волки уже вскочили на коней, а из киевских ворот никто носа не высунул.

- Похоже, что они нас зовут в гости, - сверкнул зеленым глазом Пересвет.

Ладомир оглядел придирчивым взглядов своих побратимов: всемером, конечно, города не берут, но ведь за плечами целое войско, помогут в случае киевского коварства.

Выскочивший из шатра при звуках била князь Владимир с удивлением увидел, как на опущенный, киевский мост въезжают молодцы в волчьих шкурах. По приметным волосам в одном из них он опознал Ладомира из рода Гастов, а потом уже обернулся к подоспевшему Добрыне:

- Что происходит, воевода?

- Князь Ярополк этой ночью бежал из города, оставив великий стол пустым.

Прав был, выходит, Добрыня, когда удерживал Владимира от напуска на Киев - покняжил Ярополк да и вышел. Об этом мгновении думал когда-то Владимир в Гольдульфовом горде, и дорога до киевского великого стола казалась тогда почти такой же долгой и трудной, как дорога до звёзд. А вот долетел он стрелой Перуна до киевских ворот и сломил Ярополка, меча не обнажив.

- Войдём победителями? - спросил князь у Добрыни.