Она понимала, что это паническое бегство ничего не решит. Отдавала себе отчет, что поступает по-детски трусливо. Но Изабелла Нойкор всю жизнь была трусихой. Ей многое в себе хотелось бы переменить, однако для этого требовалась внутренняя сила, которой ей как раз и недоставало.

Ей был тридцать один год. Выросшая в обеспеченной семье, она не обладала жизненной хваткой, той силой и выносливостью, которые в тяжелых жизненных ситуациях помогают другим выстоять и не сломаться. Никогда не заблуждаясь на свой счет, она прилагала максимум усилий, чтобы скрыть свою слабость от других, и многие из близко знавших ее людей не подозревали о ее слабости в течение долгих лет. Однако самые проницательные из знакомых прекрасно понимали, что Изабелла – игрушечная львица. Ее рычание их забавляло, ведь они знали, что рык этот – бутафорский, а хищник не настоящий – бумажный.

Для тех, кто имел несчастье родиться в состоятельных семьях, деньги оказываются столь же доступны, как сигареты. Беда в том, что они всегда в твоем распоряжении и при желании стоит только руку протянуть, чтобы, пусть совсем ненадолго, сделать жизнь более приятной. Изабелла часто испытывала финансовые затруднения и в подобных случаях всегда без колебаний обращалась в банк. К своим тридцати годам она успела спастись бегством от многих неприятностей. Ею часто овладевала паника, и, чтобы успокоить нервы, она принимала транквилизаторы. Однажды Этрих сильно из-за чего-то переволновался и проглотил ее лекарство. Средство оказало на него мощное воздействие, он чуть сознание не потерял и ужаснулся при мысли, что Изабелла практически не расстается со своими таблетками.

Впрочем, это никак не повлияло на его отношение к ней. Он любил ее безоглядно. В колледже у него была подружка-итальянка, которая то и дело повторяла: «Я люблю тебя до умопомрачения!» Слышать это было приятно, хотя он ей не верил до тех пор, пока не встретил Изабеллу Нойкор и не влюбился в нее. Вот когда он понял, что значит «любить до умопомрачения».

В первые же дни после знакомства Изабелла доверила ему почти все свои тайны. Такая откровенность оказалась неожиданной для нее самой. Она рассказала о своих страхах и надеждах на будущее. Ей очень хотелось когда-нибудь завести ребенка. Прежде она не высказывала подобных желаний, что глубоко огорчало ее мать. Переменив немало любовников, Изабелла ни разу не встретила мужчину, от которого пожелала бы забеременеть. А после она поведала ему о двойственных чувствах по отношению к своей загадочной и непростой семье. И продолжала делиться с этим едва знакомым человеком самыми сокровенными переживаниями, о которых не говорила ни с кем и никогда. Даже с тем парнем, который в течение долгих трех лет, пока она жила в Нью-Йорке, был ее постоянным любовником. Этрих выслушивал ее удивительно терпеливо, внимательно и с таким глубоким сочувствием, что еще немного погодя она раскрыла ему и другие свои секреты.

В первые минуты их свидания ей безумно захотелось дотронуться до его руки, чтобы узнать, холодная она или горячая. Но вместо этого она спросила, что, по его мнению, важней всего в жизни, втайне надеясь, что ответ его окажется достаточно оригинальным. Во всяком случае, она была почти уверена, что он не прибегнет к избитым клише типа: «любовь», «свобода», «независимость». О, только не это! Ей хотелось, чтобы Винсент Этрих оказался человеком с развитым воображением. Этрих был потрясен неожиданно свалившейся на него любовью, а Изабелла впервые в жизни испытала острое желание восхищаться мужчиной до самозабвения, до преклонения. Он почувствовал, сколь многое зависит от ответа на ее вопрос, и после недолгого молчания, глядя на свои руки, произнес:

– Понимание.

Но как же мог человек, сказавший такое, не угадать, что именно она ожидала и надеялась услышать от него прошлым вечером, в столь важный миг? Разве трудно ему было произнести: «Я все оставил позади, потому что отныне моя жизнь – это ты»? Или: «Мне никто, кроме тебя, не нужен, Физ».