Этрих мгновенно представил себе сказочного карлика и захотел уточнить:

– Он был просто некрасивым или уродливым?

– Обыкновенный ребенок. Толстый приплюснутый нос, большой рот. Очень ему не повезло с внешностью. На такого взглянешь и подумаешь: «Ну ничего, может, когда вырастет, похорошеет». Хотя в душе понимаешь, что у него нет на это никаких шансов. Я сразу решила, что это его коляска стояла неподалеку от входа, и оглянулась, чтобы дать знать родителям, куда запропастилось их дитя, но их столик оказался скрыт угловым выступом стены, и мы с Уродцем продолжили игру в гляделки. Он был очень мал, и я хочу, чтобы ты ясно себе представил эту картину. Такие малыши обычно и ходить-то не умеют, а если протянуть им палец, хватаются за него всей пятерней. После того как мы вдоволь налюбовались друг другом, я ему улыбнулась. Но ответной улыбки не дождалась. Он вдруг заговорил со мной, негромко, но очень отчетливо: «Подними меня и посади на колени». Голос у него был детский, Винсент, но интонации совсем как у взрослого.

– Боже мой! – вырвалось у Этриха. Он принялся лихорадочно тереть ладонями плечи.

– Да, я представляю, что ты сейчас чувствуешь, но не забывай, Энжи бывает шаловлив и иногда заходит довольно далеко в своих проказах. Со временем к этому привыкаешь.

– Нет, Физ, прости, но это уж слишком. В течение одного вечера он предстал перед тобой сперва в виде огромного пса, а через полчаса в образе говорящего младенца? Лично я к такому никогда не привыкну.

– Придется. Никуда ты не денешься. Бери пример с меня. В общем, я послушно подхватила его на руки и посадила к себе на колени. Он велел мне сделать вид, что я играю с ним как с обычным ребенком, для отвода глаз. Ведь вокруг были люди, и им могло показаться странным, что мы беседуем на равных.

– Я тебе не верю!

– Что?

Голос его начал срываться:

– Вся эта история – это ведь чушь какая-то! Мы сидим и обсуждаем полнейшую чушь!

Изабелла молча ждала, пока негодование Винсента не улеглось.

– Можно мне продолжать? – спросила она с нажимом и слегка изогнула бровь.

– Ну разумеется! Я жажду услышать, как маленький гном сообщил тебе о моей кончине.

– Погоди-ка…

– Он так и сказал: «Погоди-ка»? Я не совсем понимаю…

– Да нет же, помолчи, Винсент. Здесь что-то не так…

В голосе ее было столько тревоги, что он мгновенно насторожился и стал оглядываться по сторонам с видом агента секретной службы, охраняющего гаранта конституции посреди толпы сограждан. Он так старательно отыскивал взглядом врагов, что не заметил, как Изабелла собрала свои вещи и поднялась на ноги.

– Уходим.

– Почему?

– Из-за Энжи. Он сказал, что нам надо убраться отсюда как можно скорей.

Вставая, Этрих бросил на стол двадцатидолларовую купюру и поспешил за Изабеллой, которая уже вышла из кабинки и стремительной походкой направилась к двери. Не оглядываясь, она протянула ему руку. Этрих сделал шаг и сжал ее ладонь. На секунду перед ним мелькнуло счастливое, торжествующее лицо официантки, которая их обслуживала. Она была несказанно рада, что эти двое наконец уходят.

Очутившись на парковке, Изабелла уверенно свернула в сторону от его машины. Этрих потянул ее за руку:

– Ты куда? Машина…

– Нам нельзя в ней ехать. Пойдем. – И теперь уже она с силой потянула его за руку.

– Да, брось! Ведь там весь твой багаж.