|
«Я слишком устал, чтобы с кем нибудь болтать, – сонно отозвался белый дракон. – Дай мне, пожалуйста, поспать…» – Я вполне понимаю, какое сейчас требуется благоразумие, – ответил Джексом Робинтону. – Вполне понимаю. – И вот еще что. – Арфист подыскивал слова, подвижное лицо его отражало искреннюю печаль. Похоже, скоро произойдет еще одно событие, которое… усложнит наши и без того непростые проблемы. – И он оглянулся на Н'тона: – Я насчет Д'рама… – Ты, наверное, прав, Робинтон, – кивнул бронзовый всадник. – Если скончается Фанна, навряд ли он останется Предводителем Вейра. – “Если”? Боюсь, не “если”, а “когда”. И, судя по тому, что я слышал от Олдайва, Мастера лекарей, чем скорее это произойдет, тем меньше ей придется страдать. – А я и не знал, что Фанна больна, – сказал Джексом и горестно подумал о том, что после кончины Госпожи Вейра ее королева, Мират, покончит с собой, навсегда уйдя в Промежуток. Смерть королевы выведет из душевного равновесия всех драконов – в том числе и Рамоту. А с нею и Лессу! Лайтол помрачнел, как всегда, когда оживало воспоминание о гибели его собственного дракона. Зато у Джексома вмиг испарилась вся обида по поводу предстоявшего ему ученичества: что угодно, лишь бы в следующий раз это помогло ему уберечь Рута от ран! – Фанна угасает, – говорил между тем Робинтон. – Изнурительная болезнь совершенно источила ее. Никакие лекарства не помогают. Мастер Олдайв находится при ней в Исте… – Его файр вызовет меня, когда он будет готов отбыть, – сказал Н’тон. – Так хочется хоть что нибудь сделать для Д'рама! – Кстати, о файрах, – сказал Робинтон. – Еще одна любимая мозоль Бендена. – Он покосился на своего бронзового, уютно устроившегося на плече. – При Рождении королевы я был без Зейра и, знаете, чувствовал себя голым. Честное слово! – И Робинтон перевел взгляд с сонного бронзового на Н'тонова Триса, клевавшего носом у всадника на руке. – Ишь, успокоились… – Наверное, оттого, что здесь Рут. – Н’тон ласково погладил Триса по спинке. – Им всегда, хорошо с ним. – А по моему, дело в другом. – Менолли не сводила с Джексома внимательных глаз. – Только что они выпрыгивали из шкурок даже в присутствии Рута, и вдруг все как рукой сняло. И яйцо им больше не мерещится! – Она искоса взглянула на свою маленькую королеву. – Я думаю, неспроста. Из яйца вылупилась здоровенькая малышка. Значит, то, что мучило огненных ящериц, не случилось. Или, – тут она в упор глянула на Джексома, – все таки случилось? Джексом как можно натуральнее изобразил растерянность и изумление. – Ты думаешь, Менолли, они беспокоились о судьбе яйца? – спросил Робинтон. – Жаль, к Лессе с этим нынче не подойдешь. А ей не мешало бы узнать, о чем они переживали. Может быть, это восстановило бы ее доброе расположение к ним. – По моему, в отношении файров пора что то предпринимать, – решительно заявила Менолли. – О чем ты, девочка моя? – не понял Робинтон. – Я не про наших, Мастер. Они то давно доказали, как они полезны. Я к тому, что слишком многие рады баловать любимцев вместо того, чтобы обучать их! – Она рассмеялась чуть чуть неестественно. – Джексом свидетель: где бы ни появился Рут, они липнут к нему тучами, пока не загонят беднягу в Промежуток. Верно, Джексом? Ее взгляд, как и смех, показался Джексому странноватым. – Я бы не сказал, что Рут возражает, Менолли. То есть обычно не возражает, – выговорил он с деланной небрежностью и вытянул под столом длинные ноги. – Хотя, разумеется, каждому время от времени хочется побыть одному… Лайтол хмыкнул, и Джексом понял, что Бранд рассказал управляющему о его встречах с Кораной. |
