|
– И пожевать огненного камня, – с усмешкой добавил Н’тон. – Значит, вот чем ты занимаешься, мотаясь туда сюда во времени? – спросила Менолли, и Джексом понял, что на уме у нее был совсем другой вопрос, – Ну, в общем… – выдавил он. – Ящерицы в самом деле так уж сильно мешают? – обратился к нему Робинтон, – Я имею в виду их любовь к Руту… – Да как тебе сказать, Мастер, – ответил Джексом. – Суди сам: куда бы мы ни отправились, все окрестные файры тотчас являются повидать Рута. Обычно я только рад им – они славно забавляют Рута, пока я занимаюсь чем нибудь по хозяйству. – Говорили ли они Руту о том, что их беспокоило? Ты знаешь, что за картины они передавали? – Робинтон даже подался вперед, напряженно ожидая, что скажет Джексон. – Драконы, жгущие ящериц? Черная пустота и яйцо? Ну как же, они Рута чуть с ума не свели этой чепухой, – сказал Джексом и нахмурился, якобы от обиды за друга. Он старательно избегал взгляда Менолли. – Теперь, кажется, это прошло. Похоже, они в самом деле беспокоились за яйцо. А вылупилась королева – смотрите, сами спят и Руту спать не мешают… – Где ты был во время Рождения? – спросила Менолли так резко и неожиданно, что Н’тон и Робинтон недоуменно к ней обернулись. – Как это где? – И Джексом со смехом тронул располосованную щеку. – Пытался жечь Нити… Его проворный ответ заставил Менолли растерянно замолчать, зато Робинтон, Лайтол и Н’тон снова напустились на него, ругательски ругая за безрассудство. Джексом слушал их кротко: по крайней мере, эта выволочка спасала его от расспросов Менолли. Девушка определенно что то подозревала, Джексом рад был бы поведать ей правду. Теперь, когда он знал, сколь важна для остальных была вера в то, что яйцо возвратил кто то из всадников Южного, – Менолли, пожалуй, была единственным человеком на всем Перне, кому Джексом мог бы довериться. Каким облегчением была бы для него возможность хоть кому то рассказать о том, что он совершил! Но Джексон твердо знал: проговориться нельзя. Когда подали еду, разговор снова зашел об огненных ящерицах и о тон, чего от них было больше, толку или докуки. – Что мы тут убеждаем друг друга? – спросил наконец Джексом. – Главное – умиротворить Рамоту и Лессу! – Рамота, – сказал Н’тон, – о своих переживаниях довольно скоро забудет. – Лесса не так забывчива, – вздохнул Робинтон. – Думается, частые полеты в Бенден моему Зейру более не грозят… Лайтол и Н’тон принялись с жаром разубеждать арфиста, а Джексом только тут осознал, с какой странной сдержанностью тот говорил о Бендене и в особенности о его Госпоже. Робинтона беспокоило нечто большее, нежели запрет Лессы огненным ящерицам посещать Вейр. – В этом деле есть еще одна сторона, которая не дает покоя моему, быть может, слишком богатому воображению, – сказал арфист. – Южный теперь у всех на устах. – Ну и что? – спросил Лайтол. Робинтон пригубил вино и, смакуя, помедлил с ответом. Потом объяснил: – Видишь ли, люди неизбежно приходят к мысли о том, что жалкая горстка отщепенцев владеет обширнейшим континентом. – И что из этого? – Я знаю нескольких беспокойных владетелей, чьи холды переполнены, да и в жилищах работников не повернуться. А Вейры, обещавшие блюсти неприкосновенность Южного, едва не ворвались туда силой. Хотел бы я знать, что теперь помешает владетелям взять дело в свои руки и начать откраивать себе ломти? – Все просто: негде взять драконов для защиты столь обширных земель, – сказал Лайтол. – Тем более что Древние заниматься этим не станут. – На Южном континенте, – медленно проговорил Робинтон, – без всадников вполне можно обойтись. |
