– Возвращайтесь и передайте, что меня прислал шеф Дэн Уилхайт. Передайте, что преступление совершено в доме Кафесьяна, так что это не просто стандартное 459‑е. Если и это его не убедит, пускай разбудит шефа Эксли.

– Лейтенант…

Хватаю фонарик и иду на запах – к распаянному забору из цепей. Твою мать: два добермана‑пинчера – без глаз, с перерезанным горлом, в зубах – тряпки, пропитанные какими‑то химикалиями. Выпотрошенные – внутренности, кровища, – капли крови ведут к задней двери, вскрытой, по всей вероятности, отмычкой.

Внутри слышны крики – двое мужчин, две женщины. Джуниор: «Я выгнал участковых. Ничего себе 459‑е, а?»

– Расскажи, что тут было. Не хочу опрашивать семейство.

– Ну, они все были на вечеринке. У жены разболелась голова, и она приехала домой пораньше – на такси. Вышла, чтобы впустить собак, – и нашла их… Сразу позвонила в участок Уилшир – вызов приняли Миллер и Нэш. Потом вернулись Джей‑Си, Томми и дочка – они живут с ними – и подняли хай, когда обнаружили в гостиной полицейских.

– Ты говорил с кем‑нибудь из них?

– Мадж – это супруга – показала мне ущерб, нанесенный дому, пока ее не заткнул благоверный. Украдено столовое серебро, вроде как фамильное, и ущерб какой‑то… странный. Только представь себе! Ни разу в жизни не видел подобной кражи. Крики, звуки трубы.

– А это и не кража. Что ты имел в виду – «странный ущерб»?

– Нэш и Миллер все описали. Сам увидишь.

Я осветил двор – куски мяса в странной пене – должно быть, собак отравили. Джуниор: «Он швырнул им мясо, потом изуродовал. На нем тоже есть кровь – видишь капли крови – дорожка к двери?»

Иду по дорожке из капель.

Следы от взлома на задней двери. На крыльце – окровавленные полотенца – взломщик убирал за собой.

Кухонная дверь не тронута – он умудрился открыть щеколду. Крови больше нет, в раковине – улики, снабженные ярлыком: «Разбитые бутылки виски». Горка для посуды – снова ярлык: «Украдено старинное серебро».

Они:

– Шлюха, это ты впустила сюда полицию!

– Папа, пожалуйста, не надо!

– Когда у нас проблемы, мы всегда звоним Дэну!

Обеденный стол, на нем – обрывки фотографий.

«Семейные фотографии». Вверху надрывается саксофон.

Пройдусь.

Слишком толстые ковры, обитые бархатом диваны, структурированные обои. На окнах кондиционеры, в нишах за ними – статуэтки Иисуса. На коврике ярлык: «Разбитые пластинки; обложки альбомов: „Легендарный Чамп Динин: Меееедленные мысли"; „Жизнь без прикрас: квартет Арта Пеппера"; „Чамп играет Дюка"».

Возле магнитолы – аккуратная стопка долгоиграющих пластинок.

Вошел Джуниор: «Я же говорил, а? Он постарался».

– А кто это шумит?

– Трубит? Томми Кафесьян.

– Поднимись и вежливо с ним пообщайся. Извинись за вторжение, предложи вызвать службу по контролю за бродячими животными – увезти собак. Спроси, желает ли он проведения расследования. Вежливо, понял?

– Дейв, он – преступник.

– Не беспокойся. Мне предстоит разговор с его папочкой.

– ПАПА, НЕ НАДО! – раздалось сквозь закрытую дверь.

– ДЖЕЙ‑СИ, ОСТАВЬ ДЕВОЧКУ В ПОКОЕ!

Страшно – Джуниор пулей помчался наверх.

– ВОТ ИМЕННО, УБИРАЙСЯ! – хлопнула дверь‑«Папа» прямо мне в лицо.

Джей‑Си крупным планом: жирный, почти старик. Крепкий, рябой, на лице – свежие царапины.