Федька с Карпухой тихо подкрались к берегу. Цепочка скользких валунов, чуть возвышающихся над водой, вела к камню. Гриша с Яшей сидели бок о бок в одинаковой позе: ноги согнуты, колени приподняты, локти на коленях, подбородок на руках, а взгляд устремлён куда-то вдаль.

— Эй! — крикнул Федька. — Заснули? Свалитесь ещё!

Мальчишки обернулись и не обрадовались.

— Что кислые? — спросил Федька. — Улов плохой? Ничего не приплыло?

Прыгая с валуна на валун, Дороховы добрались до камня и залезли на него.

— Пусто, значит? — поддразнивая, снова спросил Федька.

— Бури не было, — вздохнул Гриша. — Это только после бури…

— А у нас есть кое-что! — с таинственным видом сообщил Карпуха. — Бугасов-то…

— Подожди! Я расскажу! — прервал его брат. — До чего дошёл, жадюга! Деревья в лесу выкапывает — и к себе, во двор!

Карпуха понял, что Федька не хочет делиться секретом с ребятами, и добавил:

— Хромой, а сильный! Большую можжевелину с корнем выдрал!

Гришу и Яшу Бугасов не интересовал. Они ещё не расстались со своими невесёлыми мыслями, прерванными приходом Дороховых. Все замолчали.

Побулькивала вода внизу у камня.

— Когда долго смотришь в море, — сказал Яша, — так и кажется, что плывёшь с камнем от берега… Всё дальше, дальше… Как на парусах! И думаешь — сзади и земли уже не видно. А обернёшься — она тут, никуда не делась. И не отплыл ты ни на шаг.

— Чего выдумал! — засмеялся Карпуха. — С камнем только на дно ныряют. Возьми лодку и шпарь! Грести-то умеешь?

— Да умею… А всё равно никуда не уплыть.

Федьке надоели унылые разговоры. Он зевнул.

— По домам, что ли?

— Нам ещё рано, — отозвался Гриша. — Ужин через час.

— Пошли к нам! — предложил Карпуха. — Купрю покажем.

Дороховы не раз приглашали мальчишек к себе, но те всё отказывались почему-то. А сегодня они согласились, вспомнив, в какую ярость пришёл Семён Егорович, когда Яша сказал, что не будет дружить с Дороховыми.

У дома Дороховых уже был сколочен навес, под которым стоял Прошка. Рядом лежала груда брёвен и досок для настоящей конюшни. Весь этот строительный материал помог достать Семён Егорович.

— Добрый у вас отец, — сказал Федька, когда они проходили мимо навеса.

— Хороший, — вяло подтвердил Гриша.

В тёмных сенях Федька крикнул:

— Мам! Это мы!

Ребята, не заходя в комнату, поднялись по лестнице на чердак.

Там было очень уютно и как-то необычно, потому что горел разноцветный железнодорожный фонарь. Одно стекло в нём красное, другое — жёлтое, а третье — зелёное. Оттого и весь чердак казался праздничным и немножко смешным. Он состоял из трёх частей, и в каждой части был свой свет.

Купря сидел на жёрдочке в красном отсеке. Нога у него окрепла и крыло почти зажило. Он встретил ребят тройным карканьем. Глаза горели, как красные бусинки. Карпуха протянул к нему руку.

— Иди ко мне, Купря! Иди!

Ворон соскочил к нему на ладонь и быстро перебрался по руке на плечо.

— Дрессированный! — удивился Яша. — А ко мне пойдёт?

— Попробуй! — разрешил Карпуха.

Яша протянул руку.

— Иди ко мне! Иди!

Купря вцепился клювом в Карпухины волосы, точно боялся, что его силой снимут с плеча хозяина.