— Почему он?.. — еле слышно, одними губами прошептал Роберт. — Почему не я, почему Норвегия, а не Британия? За что?..

Глава XXVII

Антарктида, 87® ю. ш., 1912 г.

Сани мчались вперед с бешеной скоростью. В каждой упряжке теперь было всего по шесть собак, но бежали они едва ли не быстрее, чем во время прошлогодних походов и на пути к полюсу. То ли чувствовали, что возвращаются домой, то ли просто груза на санях осталось совсем не много, а снежный наст был таким ровным, что больше напоминал аккуратно залитый каток, но при этом и достаточно шершавым, чтобы по нему не скользили собачьи лапы. Да еще ветер теперь дул в спину, словно подгоняя путешественников, а на санях Вистинга, нагруженных более сильно, стоял сделанный из палаточной ткани парус.

Основную часть времени пятеро друзей по-прежнему ехали рядом с санями на лыжах, и лишь изредка ненадолго забирались в них, чтобы отдохнуть. Амундсен старался делать такие передышки как можно реже, опасаясь, что собаки, давно не получавшие свежего мяса, снова ослабеют: ему очень хотелось, чтобы его любимые Полковник и Лассесен, уцелевшие по дороге на полюс, добрались живыми до зимовочного лагеря. Но идти на лыжах весь день все же было тяжело, и время от времени Руалу приходилось добавлять своим собакам лишнюю тяжесть. Именно во время одной такой передышки он и почувствовал, насколько большой была их скорость — сидя в санях и ни на что не отвлекаясь, он смог спокойно поглазеть по сторонам и обнаружил, что снежные холмы и впадины в буквальном смысле летят мимо их маленького "каравана". Они были похожи на морские волны — высокие, с крутыми гребнями, отличавшиеся от настоящих волн только ослепительно-белым цветом и неподвижностью. Иногда эти "волны" оказывались прямо перед санями и неслись им навстречу, и собаки то взбегали на очередной гребень, то мчались по его склону вниз. Сани раскачивались на замерзших "бурунах", как корабль во время не слишком сильного шторма. Эта качка убаюкивала, а блестящие на солнце белые волны постепенно начали расплываться перед глазами, и Амундсен с удивлением понял, что, несмотря на то, что они с товарищами недавно хорошо отдохнули, его опять клонит в сон. Он тряхнул головой, поправил сползшие на кончик носа черные очки и, крикнув бежавшему рядом с санями Бьюлану, чтобы тот помог ему остановиться, потянул на себя кожаные ремни собачьей упряжи. Разогнавшиеся псы долго не могли умерить свой бег, и Руал не стал дожидаться, когда они полностью остановятся: схватив в одну руку лыжи, а в другую — лыжные палки, он выбрал подходящий момент и спрыгнул с замедлившихся саней в сугроб.

— Я вас догоню! — прокричал он вслед унесшимся вперед товарищам и принялся торопливо застегивать на ногах лыжные крепления.

Прыжок, с трудом удержанное равновесие и спешка, с которой он надевал лыжи, вывели Амундсена из неожиданно свалившейся на него сонливости, и он, с новыми силами оттолкнувшись от снега палками, кинулся догонять улетевшие далеко вперед сани и бежавших рядом с ними лыжников. Это ему с легкостью удалось, и всего через несколько минут начальник экспедиции уже мчался рядом со своими людьми и собаками, щурясь от вспыхивающих на снегу солнечных бликов, чересчур ярких даже для защищенных темными очками глаз. Однако спустя некоторое время Руал снова ощутил усталость — сперва небольшая, она постепенно становилась все сильнее, и каждый взмах лыжными палками требовал от него все больше и больше усилий.

Это было странно: уехав с полюса, друзья уже вторую неделю тратили на отдых и сон гораздо больше времени, чем раньше, и даже не вспоминали об усталости. Наоборот, в последние дни все пятеро стали просыпаться раньше обычного и по полтора-два часа ворочаться в спальниках, безуспешно пытаясь заснуть и скучая.