— Это мысль! — согласился Вистинг. — С одними санями туда и обратно — по-любому быстрее, чем всем табором туда, а потом к бойне.

— Вот и я о том же, — обрадовано улыбнулся Амундсен. — Думаю, идти туда надо вдвоем. Добровольцы есть?

— Есть! — разом отозвались четыре человека и, переглянувшись, расхохотались — их ответ прозвучал так складно, словно они долго тренировались отвечать хором. Руал же, усмехнувшись, задумался, кого именно из четверых лучше отправить на склад.

— Улав, поезжай ты, — сказал он, посчитав, что лучший лыжник их отряда сможет проложить самый безопасный пусть среди трещин. — И ты, Хельмер, — повернулся он затем к Хансену, который особенно хорошо наловчился управлять собачьими упряжками.

Оба выбранных кивнули и зашагали к менее нагруженным саням. Вскоре они уже стащили с них все вещи и тронулись в путь. Руал же, забравшись во вторые сани и натянув на себя спальник, наконец, получил возможность как следует поспать — которой тут же и воспользовался.

…Разбудили его громкие голоса вернувшихся Хансена и Бьолана и не менее громкие приветствия остальных. Звучали они бодро и весело, и Амундсену сразу стало ясно, что поход к складу закончился успешно, а потому он решил еще немного полежать в санях, притворяясь спящим — выбираться из теплого мешка и снова погружаться в дела ему по-прежнему ужасно не хотелось.

— Времени-то сейчас сколько? — спросил Бьолан, проходя мимо Руала.

— Тихо, командира разбудишь! — шикнул на него Вистинг. — Три часа сейчас.

"Три часа дня, а для нас, значит, три ночи, — принялся подсчитывать Амундсен. — А уехали ребята в пять вечера, то есть, утра… Так я, выходит, десять часов продрых, и мне все мало?! Нет, надо подниматься, хватит себя баловать!"

Рядом с его санями залаяла собака, ей, как обычно, ответила другая, но их "спор" тоже быстро пресек шипящий голос Вистинга:

— Фу, мерзавцы, хозяин спит!

— Да его и пушками не разбудишь! — заступился за собак Хассель. — Спит, небось, и видит, куда поплывет в следующий раз!

— Точно, — отозвался откуда-то издалека Бьолан. — В следующий раз он поплывет на север, у него Арктика с Антарктикой в строгом порядке чередуются!

Полярники приглушенно засмеялись, кто-то из псов еще раз звонко гавкнул, но Руал уже не обращал на шум внимания. "На север, говоришь? — мысленно ответил он Улаву. — А что мне там теперь делать, все, что там можно было открыть, уже открыто! И не только мной. Хотя… Куда-то плыть все равно ведь придется, если только я не собираюсь бросить путешествия и заняться чем-нибудь другим… А этого я делать точно не собираюсь!" Эта внезапная мысль была ясной и не допускающей никаких возражений, она мгновенно разогнала и все сомнения Амундсена, и так мешавшую ему накануне сонливость. Он не хотел ничего менять в своей жизни и не собирался отказываться от полярных исследований. Это было главным, а все остальное — мелкими и ничего не значившими глупостями. Пусть люди уже побывали на обоих полюсах и прошли Северо-Западным проходом, пусть никаких громких открытий ему не сделать — но он все равно может заниматься своим делом и собирать всевозможный материал для ученых. А с открытиями и славой — дальше будет видно. Может быть, ему еще посчастливится найти в Арктике какую-нибудь неизвестную землю, а может, он все-таки доберется до Северного полюса — просто ради того, чтобы побывать там, пусть и вторым по счету.