Теперь Снуппи, услышавшая окрик Бьолана, прижала уши и как будто бы сделалась ниже ростом, после чего ползком двинулась по стене обратно, к тому месту, где остался сугроб, на который она могла спрыгнуть. "Соучастники" ее преступления, при появлении хозяина снова сделавшие вид, что смотрят в другую сторону, поджали хвосты и начали медленно, бочком уходить от склада. Однако внимание Бьолана пока было приковано к главной четвероногой грабительнице: он был уже совсем рядом со стеной, когда она, наконец, собралась соскочить с нее на землю, и теперь готовился поймать Снуппи во время ее прыжка. Но это оказалось не просто — рыжая собака сделала вид, что примеривается прыгнуть в сугроб, но в последний момент грациозно метнулась в сторону и полетела вниз чуть левее от разгневанного лыжника.

Несмотря на то, что прыгать ей пришлось с высоты почти двух метров, она, как кошка, приземлилась на лапы и, вывернувшись из рук попытавшегося схватить ее Бьолана, бросилась прочь от склада вслед за своими кавалерами. Все трое несостоявшихся воришек громко залаяли, словно сообщая другим собакам о своей неудаче — и издалека им немедленно ответило несколько "сочувствующих" собачьих голосов.

— Рыжая дрянь! — возмутился Бьолан и громко выругался, но догонять умчавшихся с места преступления собак не стал — только махнул рукой и, развернувшись, зашагал обратно к палатке, из которой вышел, привлеченный собачьим лаем.

— В чем дело, Улав? — из-за угла снежной ограды вышел Амундсен.

— Снуппи, чтоб ее, опять на стену полезла! — Бьолан вновь разразился руганью в адрес убежавших собак. — Дрянная воровка — и сама по стенам скачет, и женихов своих за собой таскает!

— А теперь она где? — усмехнулся Руал. Бьолан неопределенно махнул рукой в ту сторону, куда умчалась компания четвероногих "уголовников":

— Как всегда, сбежала. Ничего, вечером придут корм получать, тогда-то я ее и высеку! И Фикса с Лассе тоже, чтоб не повадно было!

— Не надо, оставь их, — неожиданно покачал головой Амундсен. — Она ведь ничего не украла?

— Не успела, — буркнул Бьолан, удивленно глядя на своего начальника — на его памяти тот впервые проявлял подобную мягкость по отношению к провинившимся псам.

— Если в следующий раз поймаем ее с поличным — тогда накажем, — объявил Руал. — А так — не за чем. До вечера она уже забудет, что сделала и не поймет, за что ее бьют.

— Ну, если ты так считаешь… — пожал плечами Бьолан, и они вдвоем зашагали к палаткам. — Ты же сам говорил — собак надо держать в строгости, иначе они на шею нам сядут.

— В строгости — да, но ты с ними обращаешься слишком жестоко, — с задумчивым видом отозвался Руал. — Да и я сам тоже. А им, возможно, жить осталось — до конца зимы. Пусть пока резвятся, напоследок.

— А чего так трагично? — снова удивился лыжник. — В смысле… мы ведь изначально предполагали, что с собаками может всякое случиться, поэтому и брали их "с запасом"…

— Вот именно, что тогда мы это предполагали, — хмуро ответил глава экспедиции. — А теперь это уже очевидно.

— Ты так думаешь?

— А ты вспомни, сколько собак вернулось из последней поездки! С полюсом будет так же — до него доберутся только самые выносливые. Я учитывал и такой вариант, на крайний случай. Теперь вижу, что так и будет.