А еще были ежеутренние конкурсы по самому точному угадыванию температуры воздуха и ежевечерняя стрельба из лука в прикрепленную к двери Фрамхейма мишень, было безумно любимое всеми девятью путешественниками мытье в бане, а точнее, в закрытой брезентовой ванне, вода в которой нагревалась двумя примусами, были праздники, сопровождавшиеся посиделками вокруг граммофона и испеченными Линдстремом огромными пирожными, были громкие споры о прочитанных детективах и крайне серьезные соревнования в том, кто быстрее всех разденется и ляжет в постель вечером. Было ожидание весны и мечты о полюсе — впрочем, о цели своего путешествия члены группы между собой почти не говорили. Каждый думал об этом тайком, словно бы Южный полюс был объявлен запретной темой на все время зимовки, и только повар Линдстрем, пользуясь тем, что у него, в отличие от всех остальных, выдавалось больше свободных минут, позволял себе вволю пофантазировать о том далеком и желанном месте, к которому его товарищи должны были отправиться без него. В такие моменты повар, убедившись, что все полярники заняты и никто не собирается зачем-нибудь заглянуть в кухню, доставал потрепанную колоду карт и принимался раскладывать на столе пасьянс — довольно простой, а потому почти всегда удачно сходившийся. Когда последняя карта оказывалась на своем законном месте, Линстрем блаженно улыбался и, откинувшись на спинку складного стула, прикрывал глаза. Иногда он при этом еле слышно что-то бормотал, и если бы кто-нибудь из других зимовщиков зашел в это время в кухню, он мог бы разобрать в этом удовлетворенном шепоте слова: "Все сходится… Они до него дойдут… И дойдут первыми!"

Между тем, зима медленно и крайне неохотно, но все же приближалась к своему завершению: термометры по-прежнему показывали самое большее пятьдесят градусов мороза, но полярных сияний становилось все меньше, а край неба над холмом в середине дня начинал немного светлеть. Начался август, и Руал, видя, что часть снаряжения все еще недостаточно подготовлена к походу, неустанно подгонял своих людей, пугая их тем, что они не успеют выехать с барьера до первого рассвета. Впрочем, полярники и так выкладывались на работе полностью, тем более что их предводитель постоянно подавал им личный пример, успевая сделать за день невероятно огромное количество разных дел. Праздники и выходные кончились — остались только не особенно долгие послеобеденные посиделки на кухне, но даже во время них друзья продолжали обсуждать лыжные крепления, упряжь для собак и порядок упаковки в ящики продуктов.

А вот темы вечерних бесед, которые устраивались в темноте жилой комнаты, когда все девять мужчин уже лежали на койках, к концу зимы изменились. То один, то другой путешественник теперь вспоминал о том, что их тесная компания — не единственные люди, дожидающиеся светлого времени года на белой поверхности Антарктиды, и негласный запрет на разговоры об этом, продержавшийся всю зиму, был так же негласно и незаметно снят.