— Выбор — идеологическая пропаганда, — процедил он презрительно. — «Собиратели искр» отлично знают, что нет никакого свободного выбора. И еще лучше знают, что «пустые скорлупки» не купятся ни на что другое, кроме этого самого свободного выбора. Гои глупы, бездарны и жадны. Их легко держать в упряжке, помахивая перед носом «выбором».

— Свободу изобрели не евреи, — угрюмо-оскорбленно отозвалась женщина.

— Если я скажу тебе, кто ее изобрел, ты удивишься.

— Ну?

— Христос.

— Русский бог? — Она фыркнула. — Чушь. Всем известно, что русские ненавидят свободу, она рабы по природе.

— У каждого свои представления о свободе. У них — свои. Только это не имеет значения.

— Почему?

— Овощи на грядке думают, что садовник приставлен к ним для их хорошего самочувствия. Но они не знают об овощном супе. А садовник знает. Этим они и отличаются.

Женщина обдумала его слова и сказала, не без издевки:

— Тогда почему бы тебе не прикончить этого щенка? Он вырастет большим и страшным садовником. У-у!

Мурманцев представил, как она изобразила «козу».

— Если это он, — ответил Коулмен, — то скорее он тебя прикончит, чем ты его.

— Ты боишься. Ты просто слабак. Брюзга. Боишься смотреть в будущее. А я вот не боюсь. И плевать мне и на избранный народ, и на всех его мессий вместе взятых.

— Да. Ты любишь деньги. Поэтому ты боишься только одного — потерять их. Тогда ты сама для себя будешь никем.

— Да пошел ты. Ты-то чем лучше? Лижешь жопы избранным, как и я. Значит, все-таки надеешься на подачки.

— Это так, — серьезно ответил он. — Надеюсь. Есть разница — если тебя, сорвав с грядки, сожрут сразу — или сначала будут резать на куски, а потом долго-долго варить в кипятке. Я намерен попасть в первую категорию.

— Ты псих, — зло сказала женщина.

Чуть погодя он подвел итог:

— Только псих может заниматься кражей и доставкой мессий для фанатиков.

Время приближалось к восьми часам вечера. Вдоль дороги уже зажглись фонари. Городок они миновали, и теперь ехали по пустынной местности со скучным голым пейзажем. Мурманцев держался за длинным грузовым фургоном, который надежно укрывал его от ведомых.

Беспокоило одно: похитители до сих пор не поделились с ним своими дальнейшими планами. А если они намерены ехать всю ночь, подменяя друг друга за рулем? Ему в этом случае напарник тоже пригодился бы.

На дорожном щите значилось, что до Газы восемь километров. Канареечная машина похитителей свернула на объездной путь в пяти километрах от города.

— Кто будет встречать? — спросила Кейт Янг.

— Не знаю. Может, сам.

— Секретарь Мозес-Леви? — не поверила она. — Старикан оторвет свою тощую задницу от любимого кресла?

— Почему бы и нет.

— Долго еще ехать? У меня скоро пузырь лопнет.

— Потерпишь.

Минуту спустя:

— Не хочу здесь оставаться. Терпеть не могу Африку.

— Это еще не Африка.

— Какая разница. Попроси старикана, или кто там будет, подвезти нас до Ньюика.

— Сама попроси. Ты что, маленькая?

— Ну и попрошу, — обозлилась она. — Учитель нашелся.

В небе низко прогудел самолет, набирая скорость и высоту. Где-то рядом находился аэропорт. Цель автопробега вырисовывалась достаточно определенно. Мурманцев вытащил из бардачка оружие, надел кобуру.